Читаем Ярость стрелка Шарпа полностью

– Это случилось девятнадцать лет назад, – сэр Томас, казалось, не заметил неуместного сочувствия Шарпа, – на южном побережье Франции. Двадцать шестого июня тысяча семьсот девяносто второго года… В тот день умерла моя дорогая Мэри. Мы отнесли ее тело на берег, положили в гроб, и так как я хотел похоронить ее в Шотландии, то мы наняли баржу, которая должна была отвезти нас в Бордо. Там я рассчитывал найти корабль, чтобы отплыть домой. И сразу за Тулузой, Шарп, – голос генерала, по мере того как он излагал историю, переходил в рычание, – толпа полупьяных французских подонков настояла на обыске баржи. Я показал им разрешение, умолял их, умолял проявить уважение, но они не слушали меня, Шарп. На них была французская форма, они разломали гроб и надругались над ней. С того самого дня, Шарп, в моем сердце нет ни капли симпатии к этой проклятой нации. Я вступил в армию, чтобы отомстить, и каждый день молю Господа дать мне прожить столько, чтобы увидеть, как подохнет последний француз.

– Аминь, – произнес лорд Уильям Рассел.

– И сегодня ради Мэри, – сказал сэр Томас с наслаждением, – я убью еще нескольких.

– Аминь, – проговорил Шарп.

* * *

С запада подул ветерок. В Кадисской бухте поднялись небольшие волны, по которым ползли пять шаланд – бесшумные, незаметные, слившиеся с черной водой. Было не очень холодно, но зябко, и Шарп пожалел, что не надел шинель. Слева, милях в пяти к северу, на фоне белых стен мерцали огни Кадиса – бледная полоска света между морем и небом, а ближе, примерно в миле к западу, струился желтый свет кормовых фонарей стоящих на якоре кораблей. Здесь, в сердце бухты, не было света – только всплески черных весел.

– Было бы быстрей, – прервал затянувшееся молчание сэр Томас, – отправиться из города, но французы сразу же узнали бы, что мы идем. Поэтому я не рассказал вам об этом маленьком приключении прошлой ночью. Обронил бы хоть слово о наших планах, и французы узнали бы об этом еще до завтрака.

– Сэр, вы думаете, у них есть шпионы в посольстве?

– Их шпионы повсюду, Шарп. Город наводнен ими. Донесения передают через рыбаков. Эти сволочи уже знают, что мы высылаем армию для атаки на их осадные позиции, и я подозреваю, маршал Виктор знает о моих планах больше меня.

– Шпионы – испанцы?

– Полагаю, что да.

– Почему они служат французам, сэр?

Сэр Томас хмыкнул:

– Ну, некоторые из них думают, Шарп, как и я раньше, что свобода, равенство и братство – это прекрасно. Так и есть, но, видит бог, французы тут ни при чем. А некоторые просто ненавидят британцев.

– Но почему?

– У них много причин, Шарп. Боже всемогущий, всего лишь четырнадцать лет назад мы обстреливали Кадис! А шесть лет назад разбили их флот у Трафальгара. Большинство здешних торговцев верят, что мы хотим помешать их отношениям с Южной Америкой, чтобы взять торговлю в свои руки. И они правы. Конечно, мы все отрицаем, но пытаемся сделать это. Они считают, что мы подстрекаем к мятежу их южноамериканские колонии, и это недалеко от истины. Мы действительно поддерживали бунтовщиков, а сейчас притворяемся, что не делали этого. Есть еще и Гибралтар. Его они нам не простят.

– Я думал, они отдали его нам, сэр.

– Да, отдали, по условиям Утрехтского мирного договора, заключенного в тысяча семьсот тринадцатом году, но они были полными идиотами, когда подписали его, и прекрасно это понимают. Поэтому многие ненавидят нас, а теперь еще французы распускают слухи, что мы собираемся захватить и Кадис! Видит бог, это не так, но испанцы хотят этому верить. А некоторые искренне полагают, что союз с французами для их страны гораздо выгоднее дружбы с англичанами, и я не уверен, что они не правы. Но мы здесь, Шарп, мы – союзники, нравится нам это или нет. И многие испанцы ненавидят французов больше, чем не любят нас, так что надежда есть.

– Всегда есть надежда, – бодро заметил лорд Уильям Рассел.

– Да, Уилли, возможно, – кивнул сэр Томас, – но, когда от Испании остался один Кадис, а лорд Веллингтон владеет лишь небольшой территорией вокруг Лиссабона, трудно представить, как мы погоним проклятых французов в их свинарники. Если бы у Наполеона была хоть капля здравого смысла, он вернул бы Испании ее короля и заключил мир. И с нами было бы покончено.

– По крайней мере, португальцы на нашей стороне, – сказал Шарп.

– Верно. Они отличные ребята. В моем распоряжении их две тысячи.

– Если, конечно, они будут драться, – заметил с сомнением лорд Уильям.

– Будут, – сказал Шарп. – Я был при Буссако. Они дрались.

– И что случилось? – спросил сэр Томас.

Пока шел разговор, баржа подошла к заросшему тростником побережью полуострова Трокадеро. Теперь до форта Сан-Луис было рукой подать. Форт стоял в нескольких сотнях шагов от берега, там, где болота уступали место твердой земле, способной выдержать массивные бастионы.