Читаем Ярость стихий – Искра полностью

Выглядел я по-прежнему не старше восемнадцати, что ещё больше усиливало этот эффект. Пока мою истинную силу не мог понять даже Тигран, скорее всего он, как и все остальные, думал, что всё дело не во мне, а в моём посохе. Слегка снисходительное, покровительственное, отношение ко мне этого человека всегда меня смешило. В реальном бою и у тысячи таких как он против меня не было ни единого шанса. Один удар воина – это одна смерть, один удар мага – десятки, если не сотни. Тиграну я естественно об этом не говорил, не хотел зря с ним ссориться. В гневе я его не видел ни разу, но что-то подсказывало мне, что до этого лучше не доводить. Самое слабое место таких людей – это их вспыльчивость. Он мог предложить мне поединок и уже спустя миг об этом пожалеть. Отступить же и забрать своё слово ему не дала бы гордость. Его имя на языке его страны означало «тигр» и если подумать, то оно действительно подходило ему. Он и правда был чем-то похож на эту большую кошку: недоверчивый, смелый и сильный. Я чувствовал, что он может быть как преданным другом, так и опасным врагом.

За эти два года я обращался к Тиграну напрямую довольно часто, хоть и понимал, что рискую. Светлые могли обратить внимание, что я кручусь возле одного города и понять, что тут что-то не так. Я же в свою очередь опасался, что лавочка Тиграна может вот-вот прикрыться, и запасался впрок. Ну и плюс в паре ситуаций мне просто не к кому было больше обратиться. В первый раз я узнавал про того мальчишку, Олеся, во второй про свою бывшую приёмную семью: мне было интересно, как они живут, и не возникло ли у них из-за меня проблем со Светлыми. Сделать это мне нужно было максимально незаметно, так, чтобы в случае чего их не подставить.

Тигран конечно брал в разы дороже, чем любой из знающих, но и работал лучше. Иной раз мне действительно казалось, что он знает всё и обо всех. Причём и о вещах и о людях. Он редко предоставлял информацию сразу и всегда брал аванс. Да и вообще если уж на то пошло был довольно странным человеком. Так, например, иногда он возвращал часть денег и объяснял, что добыть сведения в этот раз оказалось проще, чем он ожидал, иногда напротив говорил не всё и предлагал доплатить ещё за получение остальной информации. Плюс к этому узнать что-либо о других его клиентах через него было попросту невозможно. В этом случае он говорил простую фразу «прости, но он такой же человек, как и ты» и деньги не брал. Лицо его при этом становилось непроницаемым, а взгляд холодным, словно он смотрел сквозь тебя. Дураком я не был, поэтому старался просто больше никогда не задавать о том человеке вопросов. По крайней мере, Тиграну. Он же, в свою очередь, не мешал узнавать эту информацию из других источников. Судя по всему его основной целью в данном случае был самый обычный нейтралитет.

С того времени, как я стал бродягой, я просто возненавидел зимы. Перемещаться по снегу было сложно, а останавливаться нельзя. Магии плевать на такие мелочи, как температура и ветер. Заклинания обнаружения одинаково эффективны всегда. Кроме того, в это время меня почему-то вновь стали донимать кошмары. В последнюю зиму я практически не мог спать. Скорее всего моё подсознание как-то связывало эти вещи: холод и смерть. Холод и пустота, незнание, непонимание, того что тогда в действительности произошло. Почему мои родители и вообще все, кто был мне дорог, должны были просто взять и погибнуть.

Я промучился до самой весны, а затем дал себе слово, что разберусь. Некоторые проблемы нельзя игнорировать, иначе однажды они просто поглотят твою душу и убьют тебя изнутри. Кроме того, Светлые уже всё равно вовсю меня искали, так что по сути мне было особо нечего терять.

Интересно, у каждого есть воспоминания, которые не можешь забыть, даже если и пытаешься? Что вообще является основой человека, что делает его таким, какой он есть? Останется ли человек самим собой, если полностью потеряет память? Ответов на эти вопросы я не знал.

Поначалу я не хотел посвящать во всё Тиграна, решил вернуться ближе к родным местам и расспросить других знающих. Большинство из них довольно холодно относились к Светлым и обычно рассказывали всё, что знают о них довольно легко. Наверное причина тут была в самом свободолюбии этих людей, их отвращении к любой организации с чёткой иерархией.

Так было обычно, но не в этот раз. В своих попытках что-либо узнать я словно натыкался на каменную стену. Большинство знающих молчали, а в рассказах тех, кто говорил хоть что-то, не было ни описаний, ни имён. Истинных, пусть даже и примерных, причин трагедии никто не знал. Я не мог избавиться от ощущения, что кто-то специально уничтожил все следы. И все ниточки, которые остались, вели прямиком к Светлым. В их архивах эта информация точно должна была быть.