Читаем Ярость славян полностью

Византия же в целом, как государство, могла и должна была заполучить на своих границах непримиримого врага политики ромейских базилевсов и очаг кристаллизации для всех славяно-германских варваров Восточной Европы и Балкан. Если бы ромейские базилевсы и их ближайшее окружение были согласны на равноправное сотрудничество с этим государством, то такое развитие событий привело бы к установлению спокойствия на границе империи по Дунаю и на причерноморском побережье и высвободило бы часть сил, необходимую для действий в районе Месопотамии и Аравии. В противном случае это должно было превратить границу по Дунаю и побережье Черного моря в такое место, откуда к ромеям придут неизменные спутники бога войны – страх и ужас. Но патрикий Кирилл, по причине отсутствия знакомства с предысторией вопроса, всего этого не знал, а потому и не ведал о глубине пропасти, разверзающейся под его ногами.

Далее все было просто. Волна, уже потерявшая большую часть своего разбега, игриво ткнула военный дромон бортом к одному из причалов. Как раз к тому, возле которого собралась небольшая толпа народа, ядром которой явно были местные начальники. При этом на самом причале ромеев ожидали с веревками в руках несколько типичных славянских воинов, одетых в белые рубахи и белые же порты из домотканого полотна. Кораблям купцов повезло меньше – их просто небрежно выплеснуло на берег, что могло означать только одно – по мнению богини Даны, их путь окончен и они навсегда останутся на этом берегу. Но о них позже, а сейчас все самое главное происходило на дромоне патрикия Кирилла. Сразу же после того, как матросы «Золотой Лани» дрожащими руками приняли и закрепили брошенные им с причала швартовые концы, на борт ромейского корабля в сопровождении десятка солдат в полном вооружении решительно взошел человек, в котором за милю можно было узнать пограничного чиновника.

– Пограничная служба Великого княжества Артания, – на неплохом, но несколько архаическом греческом языке сухо сказал этот человек, тем самым подтвердив догадку патрикия Кирилла, – старшина Антон Змиев. Попрошу приготовить корабль к таможенному досмотру и предъявить документы, удостоверяющие личность, верительные грамоты, документы на груз и декларации на ценное имущество и наличные денежные средства.

Несмотря на отсутствие всякой пышности в одеждах и явную молодость, это человек был преисполнен осознания собственной важности и мощи стоявшего за ним государства, хотя, конечно же, никакого Великого княжества Артании патрикий и знать не знал, и ведать не ведал. Но при этом он послушно полез висящую на боку кожаную сумку, где находился ситовник* за подписью магистра оффиций Евтропия, удостоверяющий, что податель сего патрикий Кирилл выполняет особо важное поручение базилевса Юстиниана у варваров, именуемых аварами, и все должностные лица ромейский империи должны при исполнении этого поручения оказывать означенному патрикию Кириллу всяческую помощь и поддержку.

Печать с двуглавым орлом, дата от основания Рима и подпись означенного магистра Евтропия.

Примечание авторов: * ситовник – разновидность низкосортного пергамента, вырабатываемого из шкур взрослых коз.

Никаких других документов, за исключением клочка пергамента с распиской на получение восьмидесяти тысяч солидов, у патрикия Кирилла с собой не было, и это заставляло его в определенной мере чувствовать свою ущербность, как и любого бюрократа, у которого не оказалось требуемой начальником бумажки.

Чиновник взял из рук патрикия Кирилла ситовник, бросил на него беглый взгляд и со словами: «Прочти, Агния» – передал в руки своему совсем юному помощнику, который, к удивлению патрикия, оказался вовсе не молоденьким парнем, а девушкой. Впрочем, и остальные солдаты, взошедшие на борт «Золотой Лани», тоже оказались девушками, очень красивыми и настроенными настолько недружелюбно, что от одного их взгляда у патрикия между лопатками пробегали особо откормленные мурашки.

Эта Агния, как заправский секретарь, взяла ситовник из рук своего начальника и быстро и четко прочла текст, потом тут же на ходу перевела его на какой-то другой язык, не похожий ни на язык персов-алан, ни на язык авар-булгар, ни на языки готов-гепидов, ни на язык антов-дулебов. Было такое впечатление, что Агния говорила на всех этих языках сразу*. Единственно, что патрикий Кирилл смог уловить на слух, так это трехкратное упоминание имени базилевса Юстиниана.

Примечание авторов: * русский язык является потомком смешения балтских, финно-угорских, славянских, германских, иранских, тюркских языков, причем последние примешались в нашу речь задолго до татаро-монгол.