Читаем Ярость славян полностью

Примечание авторов: * Так как в армии Серегина кирасы и пики входили как в экипировку рейтарш (тяжелые) так и в экипировку уланш (легкие) то неопытному взгляду булгарских юношей представлялось, что все воительницы Серегина относятся к тяжелой панцирной кавалерии. А уж массивные дестрие, тяжелые как живые танки, и вовсе вызвали у молодых кочевников шок и трепет. Именно поэтому эти Кацы предложили сдаться, ведь от перемены флага булгары всегда только выигрывали. Или им так казалось…

Таким образом общий настрой у булгар был упадническим, однако нацеленным на сотрудничество с новым союзником-патроном. Короче, лишь бы нас не обижали, а там уж мы отслужим, или пленных постережем, или дань с побежденных соберем. Они еще не знали, что Серегин предназначил им совсем иную задачу, но делая выбор между схваткой за свою свободу с возможным уничтожением и выполнением той самой неприятной, но отнюдь не смертельной задачи, булгары выбирали неприятное и унизительное, но зато почти безопасное.

Кстати, когда этих молодых людей спросили, где их отсутствующие товарищи и почему не все из них оказались выпороты ханом мангусов, то они ответили, что те четверо оказались полными дураками и остались добровольно служить Великому Мангусу Серегину, лепеча что-то про воинский долг, подвиги и верную беспорочную службу. А пороли из них тех, на кого потом пожаловались за грубое поведение и избиения девки-наложницы, данные им еще аварами. А шулмуски сразу же отобрали у них этих девок, вынуждая благородных молодых господ терпеть нужду в женском обществе, или противоестественным образом удовлетворять свою страсть друг с другом. Да и еще, вдобавок, наказали за самые естественные вещи, которые должен делать мужчина, чтобы женщина его уважала.

Молодые обормоты не знали, что еще легко отделались, потому что амазонки, коллективно и в лице Артемиды, настаивали для молодых насильников в качестве наказания на травматической кастрации или, говоря по-простому, требовали «оторвать яйца». Но почему-то эти требования распространялись не на всех. Некоторые, которые точно так же спали со своими славянскими девками, неожиданно избегли всяческого наказания, что было ужасно несправедливо.

И вот, по прошествии трех дней с того момента, на северной окраине территории, занимаемой булгарскими кочевьями, вдруг появилось множество всадников в очень странной экипировке. Булгары поняли, что настал тот час, когда они или безмерно обогатятся, или сгинут бесследно.

Тогда же и там же. Капитан Серегин Сергей Сергеевич

Булгары как народ вызывали у меня смешанные чувства. Отчасти я их воспринимал как ослабленную, состарившуюся и травоядную копию авар, а отчасти как предков наших казанских татар, и это делало для меня этот народ не чужими людьми. Боец моей группы Бек, в миру младший сержант контрактной службы Равиль Шамсутдинов – тоже татарин по национальности и мусульманин по вероисповеданию. И это меня ничуть не напрягает, как и то, что боец Кобра хохлушка, а Ара – он и есть ара, то есть пятидесятипроцентный армянин. Все эти люди в последнее время немного отошли в тень, потому что, в отличие от Кобры, Змея и Дока, они не владеют никакими особыми или командирскими талантами, а использовать своих старых товарищей для черной работы мне кажется немного зазорным. Поэтому я держу свою группу зарезервированной для особых поручений. Мало ли какая может возникнуть необходимость.

Но вернемся к нашим татарам. Все же мы, русские прожили с ними в неразрывном симбиозе более шестисот лет, включая период Золотой орды, когда оттуда к нам на Русь наезжали баскаки. Потом, при Иоанне Васильевиче Грозном, мы тоже на них наехали в ответ и стали после того татары ходить под московскими царями и самим своим существованием доказывать, что взаимодействие христианства и ислама – это не всегда вялотекущая как геморрой религиозная война, как бы некоторым «товарищам» ни хотелось обратного. Поэтому к булгарам не может быть такого холодно-беспощадного отношения, как к аварам – «всех убили, закопали и уселись пировать».