Читаем Ярость славян полностью

– А требовалка у него не лопнет, у этого рогатого старика? – возмутился я. – Ведь наверняка знает, с кем связывается, и что там, на открытой местности, Отец Небесный с нашей помощью получит шанс прихлопнуть его как муху газеткой. И знает, что произошло там с его сыночком херром Тойфелем, и что может случиться с ним самим, если мое терпение лопнет и я решу повернуть свое воинство в миры, лежащие еще ниже Подвалов, для того чтобы разобраться с тем, кто там нам мешает жить… Поэтому не думаю, что тот, кто обещал обрам помощь, самолично явится искать приключения на свои рога, ведь обещать – это еще не значит жениться. Скорее всего, пришлет какую-нибудь тварь – для формальной отмазки, что помощь оказана. В конце концов, насколько я знаю, Нечистый никогда не заботится о благополучии своих сторонников, ведь они для него только расходный материал. Точно так же, как херр Тойфель не заботился о тевтонах как о людях, а видел в них только удобный рабочий скот и бойцовых псов.

– Не знаю, не знаю, – ответил отец Александр, – возможно, вы и правы, но если в игру вступят такие силы, то под их удар попадут наши уланские эскадроны, поодиночке выполняющие индивидуальные задания, а мы, сидя здесь, не то что не сможем им помочь, но даже вовремя не узнаем о случившейся беде. В принципе, любое чудовище, которое может наслать на нас отец лжи, не представляет особой опасности для вашей магической пятерки; я смогу отпугнуть его силой Отца, а вы запросто убьете такую тварь мечом Ареса, не говоря уже о Кобре, которая зажарит его тактическим плазменным шаром примерно так же, как она разделалась с беднягой Посейдонием.

– И какой из этого следует сделать вывод? – сказал я, немного подумав. – А вывод из этого такой, что пришло время нам организовать в мире Славян нечто вроде походной ставки, надежно прикрытой от нападения с земли и с воздуха – и более удобного места, чем переправа неподалеку от Хортицы, я придумать не могу. Тылы пусть пока остаются в этом мире, как и все резервные части, а главных действующих лиц пора выдвигать вперед. Время пришло, тем более что благодаря исследованиям Колдуна мы теперь можем открывать порталы не только между разными мирами, но и между двумя точками одного и того же мира.

11 августа 561 Р.Х. день восьмой, Утро. Правый берег Днепровского лимана неподалеку от современного Николаева, кочевья булгар-кутугуров, полевая ставка хана Забергана.

Вызвавшись быть союзником аварского кагана Баяна, хан Заберган грезил о новых победах, добыче и славе, а получил роль чернорабочего и погонщика скота. Кочевья булгар-кутугуров, медленно смещающиеся вдоль берега Черного моря в сторону устья Дуная, помимо своего, гнали скот, принадлежавший их аварским господам. Прибыв на равнину, с одной стороны ограниченную побережьем Черного моря, а с двух других нижними течениями Днестра и Дуная, булгары собирались начать готовить зимовья для всей объединенной орды; косить, сушить и складывать в копны траву, чтобы скоту на зимовке было чем питаться; рубить лес и строить полуземлянки для семей рядовых обров и походный дворец для самого кагана, а также окружать все это кольцами деревоземляных укреплений, позже ставших известными как хринги. А чтобы булгары вели себя прилично и не вздумали своевольничать, то он каждого рода были взяты в заложники несколько знатных юношей, которые в данный момент находились в ставке кагана Баяна, где их ждало превращение в настоящих обров.

Кроме того, хану Забергану было больше всего обидно, что булгар-кутугуров не допустили до грабежа селений их старых соседей – поднепровских антов. Не дело раба – пусть он даже и привилегированный раб – с саблей и на коне грабить другого раба, когда это должен делать их господин и повелитель. Не хотелось булгарам быть рабами, а пришлось, потому что еще меньше им хотелось погибать под градом стрел и прямыми однолезвийными палашами неистовых авар-обров, чьи неисчислимые орды пришли в причерноморскую степь три года назад. Обрам, напротив, терять было уже нечего, потому что на их плечах висели неистовые тюркоты хана Истеми, победившие этот народ в жестокой войне и гнавшие его прочь из степи. В то время как с другими соседями – теми же хорезмийцами или хазарами – тюркоты уживались вполне мирно; с хазарами у них даже возникло нечто вроде симбиоза.