Джек Хиггинс

Ярость льва

1. Штормовое предупреждение

Сетка перископа на мгновение затуманилась, залитая зеленой морской водой, но как только его верхняя часть вспорола морскую гладь и вышла на поверхность, маленькое грязноватое грузовое судно замаячило в фокусе с поразительной четкостью. Лейтенант Фенелон, задержав дыхание, прирос к перископу. Сзади раздался голос Жако:

– Это «Конторо»?

Фенелон кивнул:

– Не более чем в пятистах ярдах отсюда.

Жако выплюнул окурок и раздавил его каблуком.

– Дай-ка взглянуть.

Фенелон отступил назад с ощущением неприятного холодка в животе. В свои двадцать шесть лет ничего подобного прежде он не видел, на что похожа война, знал только по рассказам. Поборов подкатывающую к горлу тошноту, он провел ладонью по глазам.

Жако пробурчал что-то и обернулся. Это был крупный, жутковатого вида человек, заросший трехдневной щетиной. Безобразный шрам пересекал его правую щеку.

– Идут точно по времени. Очень мило с их стороны.

Фенелон снова взглянул в перископ. Силуэт «Конторо» медленно продвигался вправо, пересекая тонкие черные риски, нанесенные на стекло окуляра. В горле пересохло. Им уже начало овладевать особое чувство, сравнимое с тем, которое охватывает охотника, когда добыча близка.

– Одна торпеда, – пробормотал он. – Это все, что потребуется.

Жако внимательно наблюдал за ним с ехидной улыбкой на лице:

– Знать бы еще, куда прицелиться...

– Поглядим...

По переговорному устройству Фенелон передал в рубку управления:

– Курс – сто пять, приготовиться к всплытию.

С легким скрежетом перископ ушел в свое гнездо, и в тот же миг раздался сигнал тревоги. Жако обернулся, отер пот с лица и вынул из кармана «люгер». Затем движением бывалого человека снял пистолет с предохранителя, бегло осмотрел и сунул обратно в карман – в этом движении была какая-то своя суровая законченность.

Жако снова закурил, а когда поднял глаза, улыбки на лице уже не было.

* * *

В рулевой рубке «Конторо» первый офицер Жанвье, зевнув, склонился над картой, что-то быстро подсчитал и бросил карандаш. Из предварительных расчетов следовало, что судно находится примерно в сорока милях западнее Ашант. Прогноз погоды ничего хорошего не предвещал. Штормовое предупреждение о ветре распространялось на район от Роколла до Шэннона, Соули Финистьер.

Но сейчас стояло полное безветрие, и судно слегка покачивало на огромных пологих валах. Жанвье чувствовал сильную усталость, его глаза слипались от недосыпания. Уроженец Прованса, он так и не смог привыкнуть к холодным северным морям: всякий раз его пробирала дрожь, когда он вглядывался в серую рассветную мглу.

Дверь в рулевую рубку со скрипом открылась, и в проеме показался стюард с дымящимися чашками кофе. Одну из них взял Жанвье, другую рулевой, и пока он пил, стюард подменил его у штурвала. Жанвье открыл дверь и вышел на капитанский мостик. Он пил кофе и вдыхал холодный утренний воздух, чувствуя себя значительно бодрее. После Бискайского залива их всех ждал долгий солнечный путь на юг, к Мадейре и островам Зеленого Мыса. Он выплеснул остатки кофе за борт и повернулся, чтобы уйти.

В сотне ярдов по правому борту что-то резко плеснуло в маслянистой воде. Вскипела пена, и на поверхность вырвалась подводная лодка, похожая на допотопного монстра. Жанвье замер на мостике. В это время люк боевой рубки открылся, и из него вышел молодой офицер в форменной фуражке в сопровождении матроса, немедленно поднявшего над головой небольшой вымпел. На фоне серых облаков отчетливо затрепетали красный, белый и синий цвета французского триколора.

На мостик из рулевой рубки вышел стюард:

– Что это такое, сэр?

Жанвье поморщился:

– Бог знает... Вызови капитана.

Появился еще один матрос – с сигнальным фонарем. Подводная лодка подошла ближе, расстояние между судами уменьшилось. Замигал фонарь.

Как и всякий офицер резерва, Жанвье был знаком с азбукой Морзе. Сдвинув брови, он внимательно вглядывался в мигающий вдали огонек, затем нырнул в рулевую рубку и, сняв с крюка свой фонарь, тут же вернулся на мостик. Сигнал с лодки повторился. «Вас понял», – ответил Жанвье. На мостике появился капитан Дюкло. Следом за ним шел старшина-рулевой.