Читаем Ярость полностью

Встав уже на первую ступеньку, он остановился, обернулся и посмотрел на нее. Она не отвела взгляда, и ее слезящиеся глаза забегали из стороны в сторону, словно читая книгу его жизни. Женщина эта была моложе остальных — ей, похоже, было где-то за шестьдесят, — но почему-то выглядела более высохшей, чем ее компаньонки, и совсем седой. От ее губ густой паутиной разбегались глубокие морщины — следы многолетнего постоянного курения сигарет. Седина окрасила ее волосы, начиная с макушки, а отдельные завитые штопором седые волосинки торчали из дряблого подбородка, словно жесткие жгуты. Она пользовалась помадой поразительного оранжевого оттенка, какого Майклу еще не доводилось видеть ни у одной женщины.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Ее подбородок упрямо задрался, но она все же ответила:

— Нора.

— Кто-то сделал звонок на 9-1-1 из телефонной будки напротив.

— Надеюсь, он после этого тщательно вымыл руки.

Майкл позволил себе улыбнуться.

— Ты ее знала?

— Мы все ее знали.

По тону старухи было понятно, что у нее есть много чего порассказать, но она не тот человек, который станет делиться этим с каким-то тупым белым копом. Очевидно, образованием в колледже Нора похвастаться не могла, но Майкл никогда особо не придавал значения таким вещам. Эта женщина обладала житейской уличной мудростью. Будь она глупой, она не прожила бы столько лет в таком месте, как Грейди.

Майкл снял ногу со ступеньки и вернулся обратно.

— Она работала?

Нора по-прежнему смотрела на него подозрительно.

— В основном по ночам.

— Она честная женщина, — вставила белая женщина позади нее.

Нора цыкнула на нее. Когда она продолжила, в голосе ее прозвучал даже какой-то вызов:

— Эта жизнь была не для нее, но что еще ей оставалось делать?

Майкл понимающе кивнул.

— А постоянные клиенты у нее были?

Они снова дружно покачали головами, а Нора ответила:

— Она никогда не брала работу на дом.

Майкл ждал, надеясь, что они добавят к этому что-то еще. Он мысленно считал секунды, решив довести паузу до двадцати. Над домом пролетел вертолет, в паре кварталов отсюда раздался резкий визг резины по асфальту, но никто из них не обратил на это внимания. Это был район, где люди начинают нервничать, если в течение недели пару раз не слышат перестрелку. Это был нормальный ход жизни, а насилие — или его угроза — было такой же неотъемлемой ее частью, как фастфуд или дешевая выпивка.

— Ну ладно, — сказал Майкл, досчитавший уже до двадцати пяти. Он вынул визитку и сунул ее Норе. — Можешь подтереть себе задницу при случае.

Она недовольно крякнула и брезгливо взяла карточку двумя пальцами.

— Моя задница намного больше этого.

Он многозначительно подмигнул ей и вкрадчивым голосом сказал:

— Не думай, что я этого не заметил, крошка.

Она разразилась хриплым хохотом, захлопнув дверь у него перед носом. Впрочем, карточку она оставила у себя. Это уже можно было расценить как позитивный результат.

Майкл снова вернулся на лестницу и преодолел первый пролет, шагая через две ступеньки. Все здания в Грейди были снабжены лифтами, но даже там, где они работали, пользоваться ими было опасно. На первом году патрульной службы Майкла как-то вызвали в Хоумс по поводу семейной ссоры, и он тут же застрял в такой вот скрипучей ловушке с разбитым устройством связи с диспетчером. Он провел там два часа, изо всех сил стараясь не внести свой вклад в стоявшее здесь зловоние от мочи и блевотины, пока его сержант не сообразил, что Майкл давно не отзывался, и не послал поискать его. Следующие полчаса старожилы проржали над ним, прежде чем помочь выбраться наружу.

Да здравствует полицейское братство!

Поднимаясь на третий этаж, Майкл заметил, что воздух вокруг изменился. Сначала он уловил это носом: в обычный запах жареной пищи, смешанный с запахом пива и пота, резко добавился неожиданный, но безошибочно узнаваемый смрад насильственной смерти.

Дом прореагировал на несчастье как обычно. Майкл слышал приглушенные голоса из-за закрытых дверей. Телевизоры были прикручены, а звуки шоу, заполнявшего перерыв футбольного матча, служили фоном для тихих разговоров — люди обсуждали женщину с шестого этажа и благодарили Бога, что это случилось с ней, а не с их детьми, не с их дочерьми, не с ними самими.

В этой относительной тишине в лестничный проем эхом доносился обычный деловой шум, когда на месте преступления идет поиск улик и фотосъемка. На четвертом этаже Майкл остановился, чтобы перевести дыхание. Два месяца назад он бросил курить, но легкие пока что полностью ему не поверили. Поднимаясь на следующий пролет, он чувствовал себя, как задыхающийся астматик. У него над головой кто-то засмеялся, и к этому смеху присоединились другие копы — подобная бравада позволяла им, несмотря ни на что, выполнять свою работу.

Внизу со стуком распахнулась дверь, и, склонившись в лестничный проем, Майкл увидел, как две женщины затолкали в подъезд каталку. На них были темно-синие плащи с ярко-желтыми буквами на спине — «МОРГ».

— Наверх! — крикнул им Майкл.

— Как высоко? — спросила одна из них.

— Шестой этаж.

— Твою мать… — выругалась она.