Читаем Ярость полностью

– Если я уроню его, господин комиссар, то отравится вся округа…

– А если я выстрелю, то у тебя, придурка, появится во лбу дырка, – парировал Веллер и понадеялся, что ему никогда не придется отвечать за эти слова.

– Вы будете стрелять? – спросил Юстус.

– Ты бросишь пузырек с ядом? – спросил Веллер, подходя ближе. – Какая-нибудь дрянь уже попала в водопровод?

Юстус Шаард покачал головой.

– Тогда снимай свой клоунский наряд и сдавайся. Прокурор расценит это как добровольный отказ от преступления. Это может сыграть решающую роль в выборе между десятью и тридцатью годами заключения.

– Пристрелите меня, господин комиссар. Я не хочу и не могу так жить.

Веллер подошел и поднес пистолет к лицу Юстуса. Теперь он держал «Геклер и Кох» только правой рукой. Левой Веллер забрал у Шаарда пузырек.

– Пристелите меня! – снова потребовал Шаард.

– Ну уж нет. Я не собираюсь отказываться от всех своих принципов ради ничтожества вроде тебя. Где остальная дрянь?

Шаард показал на открытый чемодан, лежащий перед ним на земле. Потом вдруг рванул к нему, чтобы схватить остальные пузырьки.

Веллер остановил его ударом в ногу. Шаард свалился в яму и упал на трубу.

– Моя спина, моя спина! Я сломал хребет! – завизжал он.

– Разве он у тебя есть? – удивился Веллер.

Вдали послышался вой полицейских сирен. Ехали коллеги. Первыми оказались Шрадер и Беннинга.

* * *

Она что, лежит на лугу? Это цветы?

Анна Катрина видела мир словно сквозь темную вуаль. В глубине души она знала, что спасена и все хорошо. Но пока не могла сориентироваться во времени и пространстве.

В комнате было несколько человек. Их голоса звучали для Анны Катрины будто искаженные рупором.

– Анна, ты в клинике Уббо-Эммиуса. Не бойся. Все будет хорошо.

Это был голос Веллера, и она почувствовала, насколько сильно его любит.

Она поглубже опустилась на подушку. Теперь Анна узнала Уббо Гейде. Он держал в руке огромный букет. За коляской Уббо стоял Хольгер Блём.

Веллер сидел у нее на кровати.

– Ты была во всем права, Анна, – сказал он и погладил жену по лицу.

– Вы… Больше… Никогда… Не… Должны… Позволить… Ему… Сбежать… – выдавила она.

– Конечно, – заверил Веллер, – не беспокойся. Он больше никогда не выйдет из тюрьмы.

Анна Катрина улыбнулась.

– Госпожа Дикманн взяла отпуск и попросила о переводе из Остфризии. Видимо, чтобы предупредить увольнение.

– Ничего у нее не выйдет, – заметил Уббо. – Все остальное – дело парламентского комитета по расследованиям. Наверху полетят головы, и мы тоже сможем навести у себя порядок.

Хольгер Блём кивнул.

– Да, остальное – не ваша забота. К счастью, есть свободная пресса, которая будет внимательно наблюдать за процессом. Теперь это наша задача.

Веллер наклонился и осторожно поцеловал Анну Катрину.

– Я так рад, что ты снова со мной, – прошептал он. – Я больше никогда не хочу оставаться один. В один крошечный, ужасный миг я подумал, что ты меня покинула.

– С чего бы? – спросила Анна Катрина. – Я же люблю тебя!