Читаем Ярославский мятеж полностью

Впрочем, цинизм и жестокость проявлялись не только по отношению к белым и священнослужителям. Жертвой фактически мог стать любой. Это показывает пример Сергея Александрович Суворова, старого социал-демократа, приятеля Луначарского, по слухам, даже бывшего у него шафером на свадьбе. Сам Луначарский писал о Суворове: «Он – большевик, но из тех, кто ближе к “Новой Жизни”, а Ленька, его мальчик, – левый большевик, ссорится с отцом, называет его оппортунистом, а отец его – анархистом». Накануне Октябрьской революции С.А. Суворов был городским головой и минимум по долгу службы был хорошо знаком с инженером Лопатиным, который стоял во главе Ярославля в начале 1917 года и был поставлен на управление городом по приказу Перхурова в июле 1918 года. Лопатин, видя бессмысленное разрушение Ярославля, предложил Суворову стать парламентером и обсудить с большевиками условия прекращения артиллерийского огня. Позже, на допросе в ЧК, Лопатин показал: «По моей инициативе, а затем по присоединившейся просьбе к Штабу со стороны лиц, арестованных деятелей советских учреждений, был командирован парламентером Ярославский городской голова Сергей Александрович Суворов в штаб Красной армии для ведения переговоров о выводе из города мирного гражданского населения». Суворову было передано послание и выдан белый флаг, он двинулся по «американскому» мосту через Которосль к красным позициям. Не дойдя до своей цели около 200 метров, он без всяких причин был застрелен каким-то красноармейцем. Цинизм ситуации усугубляется тем, что красные попытались переложить вину за убийство парламентера на своих противников. В статье-некрологе сообщалось следующее: «Руководители белогвардейской авантюры, видя полный крах задуманного дела, не остановились перед тем, чтобы послать на явную смерть взятого ими в плен и содержащегося у них под арестом т. Суворова. Когда ему предложили быть посредником в деле прекращения гражданской войны и заключения мира, он с радостью согласился. Ему дали белый флаг как бы в знак их желания вступить в мирные переговоры, тот самый флаг, под которым шло их контрреволюционное восстание. Тов. Суворов бесстрашно выступил вперед по направлению к Красной армии, но за дальностью расстояния он не мог быть узнан нашими товарищами, они заметили лишь белый флаг, под которым белая гвардия обыкновенно вела наступление на советские войска. Дано было несколько залпов, и… Суворов был сражен наповал…»