Читаем Ярославский мятеж полностью

Если же возвращаться к сюжету с Толгским монастырем, то вовсе не исключено, что благословить Перхурова мог митрополит Агафангел, позже ставший местоблюстителем патриаршего престола. Отсюда и родилась легенда про благословение патриарха Тихона. Опять же, весьма показательно, что в своих показаниях и воспоминаниях Перхуров избегает упоминать Толгский монастырь, словно пытается старательно замолчать этот сюжет, что указывает на его стремление либо не выдать, либо не «подставить» кого-то связанного с монастырем. В любом случае, когда стало ясно, что помощи Ярославлю не приходится ждать ни из сел, ни из Рыбинска, то было решено нанести удар по позициям красных, которые вели в Тверицах активные боевые действия против отряда Карла Гоппера. Однако по мере приближения к станции Филино разведчики донесли, что бои в Тверицах прекратились и здесь теперь сосредоточена крупная красная группировка, атаковать которую силами пятидесяти человек было бы форменным самоубийством. Путь в Ярославль также был закрыт. В своих воспоминаниях Перхуров написал: «Действительно, от Ярославля не доносилось звуков стрельбы, которые перед этим были слышны хорошо. Тогда я окончательно решил двигаться на восток, предоставив желающим уйти из отряда. При подходе к Костроме у меня было не больше 35 человек. Остановившись под Костромой верстах в двенадцати, я послал двух человек в город узнать о происшедшем в Ярославле и принести, если возможно, газеты. Посланные ушли, а на рассвете мы были атакованы кавалерией красных, силой с эскадрон. После небольшой перестрелки нам удалось уйти в болото без потерь. Через это болото, пробираясь в некоторых местах в воде по пояс, мы вышли к деревне, около которой, по условию, должны были ждать посланные в Кострому. На следующий день они вернулись и принесли проверенные сведения о падении Ярославля. После этого известия из отряда ушли еще несколько человек, считавших более удобным пробираться на восток поодиночке. Осталось 17 человек. С ними я дошел до первой пристани на Волге ниже Костромы. Здесь я отпустил еще 11 человек. Остались я, поручик Березовский, подполковник Ивановский». С этими людьми через месяц Перхуров добрался до Казани, где позже смог присоединиться к армии Колчака.