Читаем Ярослав Мудрый полностью

Текст на цере написан уверенной рукой давно грамотного человека, причем именно русским книжником, в совершенстве владеющим церковнославянским языком. А между тем уже датировка деревянных дощечек повергла в изумление ученых. Цера попала в землю в первой четверти XI века! (Ее археологическая датировка была подтверждена и радиоуглеродным анализом воска.) Но в полной мере сенсационность новгородской находки выяснилась позже, когда главный филолог Новгородской археологической экспедиции и крупнейший отечественный лингвист Андрей Анатольевич Зализняк сумел обнаружить и прочитать на деревянной основе церы остатки каких-то еще более ранних текстов, совершенно неизвестных в древнерусской письменности, причем не одного, не двух, а более десятка! Оказалось, что новгородская цера постоянно использовалась для записей, и следы их могут быть восстановлены, хотя и с колоссальным трудом⁵⁷. Среди текстов, прочитанных исследователем, есть некое наставление принимающим христианскую веру — «Закон да познаеши христианского наказания» (или «Закон Иисуса Христа»). «Да будем работниками Ему (Иисусу. — А. К.), а не идольскому служению, — наставлял проповедник вчерашних язычников. — От идольского обмана отвращаюсь. Да не изберем пути погибели. Всех людей избавителя Иисуса Христа, над всеми людьми принявшего суд, идольский обман разбившего и на земле святое свое имя украсившего, достойны да будем».

А далее следует целый ряд явно апокрифических текстов, в том числе и такой, который содержит дату (6507 год от Сотворения мира, то есть 999-й или, может быть, 1007 год от Рождества Христова) и имя вероятного автора и владельца кодекса (мних Исаакий, священник суздальской церкви Святого Александра Армянского [?])[63].

Так в руках исследователей оказалась древнейшая на сегодняшний день русская книга — свидетельство напряженной духовной жизни, которой жил Новгород уже в первые десятилетия после Крещения.

На том же Троицком раскопе и также в слое первой четверти XI века была обнаружена еще и берестяная иконка с изображением на одной стороне Христа, а на другой — святой Варвары; здесь же процарапана надпись, которая может быть прочитана как число 6537, то есть 6537 (1029 или 1037) год.

Тем же 1030 годом летописи датируют еще одно новгородское событие: смерть первого новгородского епископа Иоакима, занимавшего кафедру в течение более чем сорока лет. Он был похоронен в церкви Святых Иоакима и Анны, некогда возведенной им самим[64]. Место Иоакима во владычных палатах занял его ученик Ефрем — «иже ны учаше» (то есть который нас учил), как написал о нем новгородский летописец. По мнению исследователей, последнее замечание вполне могло принадлежать человеку, относившему себя к числу непосредственных учеников Ефрема, может быть даже одному из тех трехсот «старостовых и поповых» детей, которые обучались под его руководством в училище, основанном Ярославом⁵⁹. Впрочем, такое понимание летописного текста, наверное, не обязательно: слово «ны» могло относиться и к новгородцам вообще, а не только к современникам Ефрема⁶⁰.

В отличие от своего учителя Иоакима, Ефрем, вероятно, был русским. Надо думать, что этот образованный человек сыграл немаловажную роль в распространении грамотности и книжной культуры в Новгороде. «И благословен бысть епископом Иоакимом, еже учити люди новопросвещенныя, понеже Русская земля внове крестися, чтобы мужи и жены веру христианскую твердо держали, а поганския веры не держали и не имели бы», — писал о нем позднейший новгородский книжник⁶¹.

По не вполне ясной причине Ефрем так и не был рукоположен в епископы: «Сей поучив люди 5 лет, святительству же не сподобися». Его имя отсутствует и в перечне новгородских епископов, читающемся в Новгородской первой летописи младшего извода⁶². По всей видимости, новый хозяин владычных палат чем-то не устраивал лично Ярослава, а это, в свою очередь, может объясняться неприязненными отношениями, сложившимися между новгородским князем и учителем и предшественником Ефрема Иоакимом Корсунянином. Во всяком случае, второй новгородский епископ Лука Жидята будет поставлен на кафедру спустя несколько лет после смерти Иоакима, в 1034 или 1036 году, и именно по инициативе князя Ярослава.

Считается, что именно во время своего пребывания в Новгороде в 1030 году князь Ярослав Владимирович основал знаменитый Юрьев монастырь — в будущем один из главных духовных и политических центров средневекового Новгорода. Монастырь располагался за пределами города, у самого истока реки Волхов из озера Ильмень, несколько южнее Городища. Впрочем, дата его основания (1030) условна: летописи не отметили это событие. Да и о том, что сам монастырь был основан при Ярославе, мы можем судить лишь по догадке: известно, что русские князья обычно посвящали основанные ими обители своему небесному покровителю, небесным же покровителем Ярослава, напомним, был святой Георгий⁶³.