— Все, можно расслабиться. Я сказал. Ах да, еще тост. В этот час-ноль мы выпьем за то, чтобы на планете Акана все по-прежнему происходило строго по расписанию — и война, и бюрократия, и свержение правительства! Ваше здоровье, господа мои!

И тишина.

Железный Неко якобы недоуменно приподнял ухо. Стефан Ватари (вот в такие моменты Тимур понимал, почему называет Волка не только лучшим другом, но и правой своей рукой) во всю луженую глотку рявкнул: «За расписание!» И осушил бокал.

Теперь можно было сбежать. Заявив после, что «ушел красиво».

Коротко поклонившись, Тимур обернул вокруг жены дополнительный щит. И, вспышкой врат перед глазами, активировал программу перехода, возвращая разум и дух Кимико в измученное ее тело.

Глава 11

С циновки в своей спальне советник взлетел, точно подброшенный орбитальной катапультой. Сорвавшимся с привязи ураганом пронесся по коридору. Ворвался в покои Кимико. Посмевшая запросить у него допуск система защиты полыхнула фиолетовым и затихла.

Только у порога Тимур сообразил, куда вломился. Замер, прижавшись спиной к двери. Сглотнул.

Кими лежала на боку, странная и незнакомая, точно призрак некогда изящной, безмятежной женщины. Тело, напряженное, точно сгибаемый неодолимой силой клинок — и резными крыльями разметавшийся по домашней Паутине разум. Программы и приложения ее сетевого профиля развернулись многослойными вуалями, бились пленными стрекозами, трепетали в такт чему-то неведомому…

Только просторные белоснежные одежды и упрямо-размеренное дыхание говорили о том, что это великолепное, измученное создание — на самом деле высокородная его супруга.

Мерзавец самурай, избранник Нобору, на коленях стоял рядом с ее ложем, вытянув вперед закованные в медицинские перчатки руки. Глаза его сосредоточенно следили за невнятным для немедика потоком данных, пальцы чуть подрагивали, активируя то один, то другой наперсток. Вот плечи мужчины напряглись, кисти сделали какое-то неуловимо плавное, сильное движение — и Тимур, отслеживающий показания сканеров, увидел, как плод в животе женщины чуть шевельнулся.

Кимико со стоном расслабилась, задышала глубже. Разум женщины тронул струны профиля, затанцевал над программным кодом — и сетевая часть ее личности будто раздвоилась. Урожденная княжна Фудзивара, должно быть, долгие месяцы, а то и годы сплетала программу в ожидании именно этого мига. В комнате, в поместье, в горах вокруг дрогнуло нечто, человеческим языком неописуемое. Паутина, обнимающая их даже здесь, на дне колодца реальности, начала разворачиваться. Упругим плетением затрепетала между стен, заиграла эхом и отражениями. Точно махаон, выбирающийся из безопасного панциря-куколки, попыталась расправить на солнце мокрые, не сформированные до конца крылья.

Новый, неспособный пока к самостоятельному функционированию сетевой профиль протянул ниточки-сенсоры к испуганному существу, которое все еще было окружено защитой материнской плоти, воли и разума.

— Мягче, мягче, — бормотал врач, плавными движениями выправляя что-то, видимое ему одному. Схватки выгибали женщину дугой и уходили, повинуясь парению чутких пальцев. — Не торопитесь, госпожа моя. Наноимпланты еще не успели сформироваться, сенсорика не готова к полной нагрузке. Первые пару месяцев ощущения будут по-прежнему идти преимущественно через вас. Особенно восприятие Паутины. Интеграцию с аватарой придется проводить постепенно и очень, очень осторожно.

Вежливая скромница Кими хрипло посоветовала этому умнику интегрировать себе в профиль что-то, информационно и анатомически невозможное. Затрещала под пальцами белая ткань.

Сетевая бабочка новосотворенного личного профиля шевельнула смятыми крыльями, синхронизируя их биение в такт пульсу Кимико. Утвердилась в Паутине, замерла, точно пытаясь нащупать смутные ощущения нерожденного еще разума.

Женщину выгнуло болью и мукой, беззвучное: «Перегрузка, недостаточная платформа для поддержания приложения» — громыхнуло в воздухе.

— Отмена, отмена инсталляции, — отрубил самурай Тайра, и руки в тяжелых перчатках замерли, скованные сложной вязью команд.