Читаем Ярко-алое полностью

При попытке слезть со стола ноги подломились. Тимур побелевшими пальцами вцепился в холодный металл, вздернул себя в вертикальное положение. На лбу выступила испарина. С отточенной до полного самоотречения ясностью он представил себе мышцы и сухожилия, увидел, как они сокращаются, как тело… медленно… поднимается… на ноги. Так — визуализируются боевые программы, так создаются обретающие собственную жизнь образы. Усилием воли, взнуздавшим реальное пространство так же, как привыкло подчинять сетевое, Хромой Кот заставил себя сделать первые неуверенные шаги.

К тому времени, как он добрался до помещений подсобки и взломал шкаф, советника почти уже перестало шатать. Господин Канеко с презрением отбросил невесомые бумажные пижамы и полупрозрачные балахоны. Добрался до униформы.

Хранящаяся здесь одежда, судя по всему, предназначалась для обслуживающего персонала. Ничего похожего на доспехи. Ничего, что смогло бы остановить иглу, смягчить удар. Пару мгновений Тимур всерьез подумывал о возможности скрутить и обокрасть кого-нибудь из охранников. В конце концов здравый смысл (и леденящий сквозняк) победили жалобно кудахтающее «чувство стиля». Господин тайный советник натянул на голое тело рабочий костюм. С обувью оказалось сложнее: ботинок, которые удалось бы подогнать по размеру, не обнаружилось. Тимур надел высокие, до середины бедра сапоги, предназначенные для работы в загрязненных тоннелях. Коротким приказом велел обуви уменьшиться, прочно облегая стопу и голень. Правую руку обхватила хирургическая перчатка, пальцы левой привычно сжались, тестируя арсенал наперстков-аптечек. Теперь Хромой Кот готов был выйти хоть против облаченного в броню самурая.

Тюремный комплекс (следует отдать должное приоритетам предков) находился гораздо ближе к поверхности, нежели спрятанные глубоко в толще камня медицинские корпуса. Тимур поднимался по шахте, из-под опущенных век следя за состоянием сети. Сейчас было бы крайне неудобно пропустить какую-нибудь систему сигнализации или, того хуже, натолкнуться на неучтенный патруль.

С доступом в блок наивысшей безопасности пришлось повозиться уже всерьез. Тимур запер в изолированной сети систему охраны (программа была столь сложной, обладала такой степенью свободы, что наполовину уже достигла самоосознания), перешагнул через похрапывающего на полу самурая и ступил в скупо освещенный коридор. Третья дверь с конца. Железный Неко прижал ладонь к холодной поверхности, заставляя себя сделать мысленную паузу. Проверить здесь, на последнем рубеже, нет ли еще скрытых угроз и ловушек. Нет ли того, о чем он забыл подумать.

Почти неслышно прошуршали тяжелые засовы. Дверь была толстой, многослойной и до странного напоминала затвор древнего сейфа. Чего они боятся? Что хрупкая, истощенная страхом женщина голыми руками разорвет стены темницы? Что легкое это тело окажется тверже, чем спрессованный в десять сантиметров боевой брони биометалл?

Тяжелая дверь бесшумно скользнула в сторону. В открывшемся помещении царила тьма.

— Госпожа моя? Кимико? — тихо произнес Тимур, чувствуя, как волосы на шее встают дыбом. От гнева… и не только гнева. — Госпожа, это Канеко Тимур. Пожалуйста, не пугайтесь. Я сейчас активирую свет — не яркий.

Мягкое сияние медленно-медленно втекло в открытый проем. Как только оно стало подходить к уровню, который мог бы, по его расчетам, причинить боль привыкшим к темноте глазам, Тимур скомандовал мысленное «довольно». В дальнем углу шевельнулось что-то смутное, отпрянув даже от столь призрачного освещения.

— Госпожа, супруга моя. Я сейчас войду. Пожалуйста… Пожалуйста, не убивайте меня. Сразу.

Медленно, стараясь не делать резких движений, Тимур шагнул в камеру.

Здесь было холодно. Холодно и странно сыро, хотя откуда могла взяться влага в идеально закрытом помещении? Неко пытался не представлять, каково было ждать в этой леденящей, влажной тьме; ждать, не зная даже, откроется ли когда-нибудь тяжелая дверь и будет ли ее открытие благом. Он заставил себя не замечать, что камера полностью изолирована от Сети, что запертая в ней женщина была абсолютно, без малейшего намека на доступ отрезана от Паутины. От собственного базового профиля.

От своей дочери. Нет, не думать сейчас об Акеми. Если она…

Нет. Просто не думать.

— Госпожа.

Тимур медленно шел вперед, держа на виду поднятые в жесте мирных намерений руки. Шел, пока еще одно резкое движение прижавшейся к дальней стене фигуры не заставило его остановиться.

В неверном свете советник Канеко смог наконец рассмотреть «особо опасную» пленницу.