Читаем Ярко-алое полностью

Пауза. Ровно такая, какую следовало ожидать от опытного дипломата, получившего едва ли не государственного уровня пощечину.

— Вот как?

Тимур пожал плечами, повернулся к собеседнику, сосредоточив на нем все свое внимание. Аватара превратила обычно порывистые движения Железного Неко в нечто плавное, почти похожее на танец.

— О, вы получите приглашение занять кресло в тайном совете. Пожалуй, можете считать, что только что его получили — официальная нота должна лечь на стол господина посла с минуты на минуту. Дело лишь за согласованием формальностей. Но я хотел видеть вас совсем не за этим.

— Господин… — Глаза землянина искрились подкупающе искренним смехом, еще более выразительным на лице грубой (по аканийским меркам) аватары. — Тимур, можете считать, что привлекли мое внимание.

— Уверен, нашим законникам найдется, что сказать относительно самого предложения. А вам найдется, что ответить, если вы согласитесь его принять. Я же хотел бы поговорить о вашем предшественнике. И о событиях, приведших к открытию этой вакансии.

— Да, — непреклонно, с должными нотками обеспокоенности и печали ответил Сандер. — Это действительно следует обсудить.

Их путь вел по пронизанной солнечными лучами аллее. Березовая роща, раскинувшаяся по обе стороны, лишь начинала одеваться весенней листвой. Почки едва проклюнулись, и казалось, деревья стоят, окутанные тонким, нежно-зеленым туманом.

Дорожка вывела к берегу реки, и с изогнутого мостика Тимур привычно кинул взгляд в сторону монастырских стен. Вдали, над обрамленной плакучими ивами речной гладью, поднимались белоснежные стены. Узкие крепостные окна-бойницы, узорные галереи колоколен, покатые медные крыши. А над маковками куполов — горящие на солнце золотом кресты.

Новосахалинский монастырь в тенетах Аканийских сетей столетиями был сердцем православных диаспор, духовной и культурной твердыней, чей нейтралитет уважал даже Кикути Садао. Здесь венчались родители Тимура, здесь он неугомонным карапузом осваивал азы работы с Паутиной, здесь впервые был представлен деду Богдану.

А теперь вот танцевал дипломатический танец с варваром, считавшим, что находятся они в оплоте метрополии в Аканийском информационном пространстве. То есть хотелось верить, что он так считает. Какова на самом деле вероятность, что атташе по культуре может настолько в подведомственном ему предмете не разбираться?

— Если отбросить дипломатические изыски, я хотел поговорить лично. Попытаться расставить акценты в грядущем нашем сотрудничестве. Ну и постараться понять, в какой степени вы замешаны в убийстве советника Джеффера.

Ветер тихо шелестел среди не распустившейся еще листвы. Тимур с неожиданной отчетливостью представил, как Ватари Стефан со стоном роняет голову на скрещенные руки. «Ну, ты, Неко, и дипломат. Ками тебя укуси!»

Кажется, ему таки удалось удивить профессионально-невозмутимого господина атташе:

— Прошу прощения?

— Я, пожалуй, сказал достаточно, — решил Железный Неко. — И теперь хотел бы послушать вас.

— Тимур… — Собеседник умудрился сохранить не только искреннюю, полную расположения улыбку, но и как-то выдержал заданный в самом начале тон разговора. А Канеко-то думал, что к этому моменту он превратится в «господина советника», подмороженного ледяными, требующими объяснений интонациями. — Боюсь, вам все же придется уточнить.

Нет, но как виртуозно дорогой друг Сандер молчит! Сам Тимур в этом месте не удержался бы от восклицаний в духе: «Вы же не думаете всерьез, будто убил именно я (и тем более, что я вслух в этом признаюсь)». Землянин не произнес с начала встречи ни одного определенного или хотя бы информативного слова. И не поймешь, то ли это осознанная стратегия, то ли установка аватары, то ли просто его так натаскали.

— Джеффер адекватно представлял интересы Новотерры, пока за его спиной стояла вся мощь метрополии. Но после падения маяков он потерял опору. И стал уязвимым. С вашей точки зрения, разумеется. В совете находили подобную предсказуемость весьма удобной. Вы, Сандер, не можете этого не понимать. В противном случае вас не отправляли бы разбирать все то, что почтенный коллега нагородил за последний год.

— Я не буду утверждать, что господин Джеффер был безупречен, — скорбно произнес свеженазначенный преемник. — Он умер человеком, человеку же свойственны ошибки. Это то, что и делает нас людьми.

«Укол засчитан, господин атташе, — оценил Тимур. — Шпилька вошла под лопатку и кольнула в болевую точку».

Землянин тем временем продолжил с мягкой укоризной:

— Несмотря на свои недостатки, покойный очень много сделал и для метрополии и для Аканы. Он не заслуживал подобной кончины. И память, им оставленная, достойна того, чтобы покарать истинного убийцу. Кем бы он ни был.

— «Для метрополии, для Аканы», — прищурился советник Канеко.

Он хотел хмыкнуть «я вас за язык не тянул», но лингвистическое приложение аватары перехватило фразу, перестроило ее в нечто более приемлемое:

— Вы так сказали. Не для «наших людей» и не для «людей Аканы». Признаюсь, это вселяет некоторую долю оптимизма. Вдруг мы все же сработаемся?