Читаем Японский солдат полностью

В капитуляцию он не верил. Несмотря на поражение, в тылу все еще остались довольно значительные силы, остался, наконец, штаб армии. Главные силы Японии на континенте, в общем, пока еще не подвергались серьезным атакам, противника еще не было на Японских островах. Почему же тогда — безоговорочная капитуляция? Поверить в это было невозможно, хотя он собственными ушами слышал салют в честь победы.

Такано, конечно, не мог знать всего.

Десятого августа союзным армиям было передано решение японского правительства — оно соглашалось принять Потсдамскую декларацию при условии, что будут сохранены прерогативы императора в управлении страной.

В это время главнокомандующий Южной группой армии маршал Тэраути послал в ставку главного командования телеграмму следующего содержания:

Подобную же телеграмму направил в ставку и главнокомандующий японскими экспедиционными войсками в Китае:

Такано, конечно, ничего этого не знал, но всем своим существом верил, что императорская армия исполнена решимости. Иного и быть не могло — таков был дух японской императорской армии.

И вот эта армия капитулировала. И притом безоговорочно! Как же так?

Но тем не менее, как говорит Ёсимура, ночной салют неопровержимо подтверждает факт капитуляции. Значит, это можно расценить только так: там, наверху, решили избежать дальнейших жертв, спасти государство, чтобы возродить его вновь. Иначе понять этот шаг нельзя. Однако Такано не мог представить себе, как можно возродить государство, после того как Япония капитулирует и армия перестанет существовать. Правда, если будет жива нация, найдется и способ возродить государство. Но что должны делать ставка верховного командования и командующие армиями после капитуляции? Им ничего не остается, как смертью искупить свою вину. Однако достаточная ли это плата — смерть сотни военачальников? Когда Такано думал о том, что должны испытывать эти люди, с которых даже смерть не снимет обвинений, сердце его сжималось, а глаза наполнялись слезами.

Он вспомнил лысого тщедушного командующего армией генерал-лейтенанта Кагэяму и вечно красного от водки, свирепого командира дивизии генерал-лейтенанта Окамуру с его хриплым голосом. Как смогут они искупить свою вину перед душами тысяч погибших солдат, перед их семьями? А может быть, получив приказ о капитуляции, они уже покончили с собой и перешли в иной мир? Это все, что мог в такой ситуации сделать воин, но ничем не смыть позорного пятна в истории империи, насчитывающей три тысячи лет.