Читаем Японский солдат полностью

В тот вечер они, как всегда, перед тем как убраться восвояси, бросили за ограждение две гранаты и пустились наутек. Они бежали, цепляясь за ветви деревьев и спотыкаясь о корни, и раньше, чем разрывы гранат, услышали за спиной треск автоматной очереди, а затем, после взрыва, джунгли прорезал резкий стрекот пулеметов.

Пробежав метров пятьдесят, они легли на землю и минут пять молча слушали лай пулеметов. Пули щелкали совсем рядом, отскакивая от ветвей и стволов. Затем стрельба прекратилась, и лишь в глубине джунглей еще продолжало звучать эхо. Потом все затихло. В палатках снова зажглись огни, в их отсветах засверкала мокрая от ночной росы листва. Некоторое время они ползли по земле, не поднимая головы, и вдруг до их слуха донеслась песня на японском языке: «Вишня, вишня расцвела». Пела маленькая девочка. После резкого лая пулеметов — вдруг нежный тоненький голосок. Это было так неожиданно, что они даже затаили дыхание. Но, заметив уловку противника, выругались: «Вот скоты!» Чувство невыносимого унижения, обиды, досады и какой-то неясной тоски охватило каждого. Пение кончилось, и в притихших джунглях отчетливо прозвучало: «Солдаты отряда Окамуры, приветствуем вас!» Речь шла об их дивизии. Диктор говорил на безукоризненном японском языке.

Они постояли немного. Плюнуть и идти дальше? И все же где-то в глубине души настойчиво шевелилась мысль: не двинуть ли туда, откуда доносится голос?

— А может, это правда? — сказал кто-то.

И тогда Ёсимура вспылил:

— Прекратить дурацкие разговоры. Возвращаемся!

И зашагал вперед. Он торопливо шагал, стараясь заглушить собственные сомнения.

Голос, несомненно, принадлежал японцу американского происхождения. Он не сказал ничего нового — все это они уже не раз читали в листовках, однако речь произвела сильное впечатление, потому что к ним обращался живой человек и говорил очень просто, по-дружески.

Ёсимура еще два-три дня ходил потом под впечатлением этой передачи. И сейчас, вспомнив этот случай, подумал, что в передовых частях противника всюду, наверно, есть хорошо владеющие японским языком люди. Однако здесь, судя по всему, нет переводчика, значит, это какая-то особая часть. А может быть, голос, который они слышали тогда, был просто записан на пластинку?

Как бы там ни было, они оказались вдруг в совершенно ином, неведомом мире. Казалось, реальный мир раскололся надвое и все это только сон.

Минут через тридцать приехали три джипа (что это были джипы, он узнал значительно позже). С машин спрыгнули солдаты с автоматами, в белых ремнях, с белыми повязками на рукавах, где были выведены красные буквы: «М. Р.» Они поговорили о чем-то с конвоирами, затем совсем недолго — с вышедшим из палатки военным, похожим на офицера, после чего быстро рассадили пленных по машинам, так что каждый из них оказался между двумя солдатами, и джипы тронулись.

На передней машине ехал Такано, Ёсимура на второй. «Ну, вот, везут в жандармскую часть! — подумал он. — Какая судьба нам уготована? Впрочем, не нужно бояться смерти. Надо думать о погибших товарищах».

Тут он заметил, что его колени мелко дрожат. Рядом с плотными ляжками солдат, на которых покоились выкрашенные в зеленый цвет автоматы, его костлявые ноги казались тонкими, как сухие ветки. Солдаты непрерывно болтали о чем-то с водителем, лица их казались не такими суровыми, как у конвоиров. Они были, пожалуй, даже будничными — солдаты выполняли свою обычную работу. Может быть, они были уверены, что пленные не сбегут? Или ими просто владела безмятежная лень, свойственная солдатам тыловых частей?