Читаем Японский солдат полностью

Тогда пленные с острова Б. начали уговаривать остальных не соблюдать воинского устава. Большая часть пленных в отличие от моряков капитан-лейтенанта Окабэ, снятых с подорвавшегося на торпеде эсминца, попала в плен во время боев в восточной части Новой Гвинеи при более трагических обстоятельствах, чем те, которые сложились на острове Б., — там был настоящий ад, солдаты начали есть трупы своих убитых товарищей. Они были полны ненависти и отвращения к армии и войне. Кроме того, один из офицеров с острова Б. сообщил, что и в офицерском бараке вовсе не беспрекословно выполняются приказы Окабэ. Например, подпоручик Оно (вскоре он был отослан в Австралию), который сдался в плен вместе со своим батальоном, выступил против него.

Окабэ, раздраженный тем, что пленные отказываются соблюдать воинский устав, на глазах у начальника лагеря, производившего осмотр помещений, ударил по щеке одного из пленных, заявив, что тот распустился и ведет себя неподобающим образом. Когда начальник лагеря ушел, пленные окружили Окабэ и начали молча избивать его.

Такано не принимал в этом участия. Он стоял позади всех и смотрел. В то время он и мыслил и воспринимал все совсем иначе, чем теперь. Он был совершенно безразличен ко всему происходящему «вне его». Демократизация лагерной жизни и тому подобные вещи не интересовали его. Тогда Такано занимала лишь одна проблема: как он мог сдаться в плен.

Пленных, прибывших с острова Б., разместили в длинных бараках с цинковой крышей, человек по сто в каждом. Это составляло подразделение. Командирами подразделений начальник лагеря назначил мичманов или фельдфебелей. Такано стал командиром подразделения пленных с острова Б., размещенных в одном бараке. Сначала он считал эту обязанность обременительной. Но со временем то ли потому, что сработала привычка младшего офицера, то ли в силу врожденного чувства ответственности его стали одолевать мучительные мысли: как руководить подчиненными ему людьми теперь, когда в лагере началась демократизация жизни. Теперь он волей-неволей вынужден будет заботиться об укреплении дисциплины своего подразделения, чтобы показать пример другим, — ведь это они первые потребовали отмены воинского устава.

Такано не раз задумывался над тем, что ждет Японию после капитуляции, он внимательно читал газету, которую выпускал Кубо (вернее, это были переводные статьи из газет, которые Кубо наклеивал на доску объявлений). Такано стал ходить и на собрания Общества новой жизни, которое организовал тот же Кубо. Он лучше понимал теперь, что скрывалось за словами «империализм», «шовинизм»; из газетных сообщений он узнал о том, как спешили покончить жизнь самоубийством некоторые руководители японской армии, узнав, что союзники издали Директиву о наказании военных преступников; теперь Такано понял всю нелепость и странность государственного устройства, где вся ответственность за войну через императора, являющегося живым воплощением бога на земле, переносилась на бессмертных предков императора и, по существу, не оказалось никого, кто должен был эту реальную ответственность нести.

Хотя Такано разумом понимал и поддерживал Кубо и его друзей, он все еще не мог оправиться от шока, который получил во время сцены на берегу. Видимо, в глубине его души все еще жила необходимость неукоснительного подчинения воинскому долгу офицера.

После того как Окабэ был избит пленными, он несколько утихомирился. Однако было ясно, что справиться с подполковником здесь, в Рабауле, будет не так-то просто. Он по-прежнему держался высокомерно, хотя выглядело это немного смешно, — ведь он и сам был пленным. Столкнулись две категории людей: добровольно сдавшиеся в плен и сложившие оружие по приказу императора. Такано, восхищаясь смелостью Кубо и его друзей, в то же время отчетливо сознавал, что сам он не способен на такое.

Как и ожидал Такано, подполковник, оказавшись окруженным плотной толпой пленных, нисколько не растерялся. Сначала он, по-видимому, удивился, затем умолк — на лице его ни тени смущения или страха, — затем, немного помедлив, сказал решительно:

— Я был неучтив. Прошу извинить.

Такого исхода Такано никак не ожидал. Все еще находясь во власти призрака, имя которому армия, он впервые понял: японской армии больше не существует.

А подполковник, исподлобья оглядев пленных, продолжал:

— Только что я принял вас по приказу военного командования австралийской армии. Отныне вы выходите из-под подчинения австралийского военного командования. Вашим командиром назначен я, подполковник Морисита, поэтому я хотел бы, чтобы вы подчинялись моим приказам.

Пленные, напиравшие со всех сторон, отпрянули назад. И растерянно замолчали.

— Что-то я вас плохо понимаю, — сказал Кубо. — Нам сообщили, что мы будем ждать здесь транспорта из Австралии. Значит, теперь мы поступаем в ваше подчинение?

— О вашей репатриации я ничего не знаю, — сказал подполковник. — Мне известно только, что вас присоединили к моей воинской части. А о том, что вас должны репатриировать по приказу командования австралийской армии раньше, чем нашу часть, мне не известно.