Читаем Японский ковчег полностью

Японский ковчег

Перед лицом надвигающейся катастрофы планетарного масштаба Россия и Япония оказываются прочно связаны узами тайных соглашений. На карту поставлено выживание всего человечества или по крайней мере определенной его части. В ожидании рокового удара астероида правящие круги и разведывательные структуры двух стран начинают сложную игру, ставка в которой – миллионы человеческих жизней. В ходе этой затянувшейся схватки разведслужб выявляются ключевые особенности национальной этики и эстетики, особенности национального характера, принципиально разные мировоззренческие установки, существующие на Востоке и на Западе. Гротескные фигуры политических лидеров, олигархов и нетипичных спецагентов оттеняют трагикомический пафос повествования, которое от начала до конца остается чистейшим саспенсом.

Игорь Николаевич Курай

Современная русская и зарубежная проза18+

Игорь Курай

Японский ковчег

© Игорь Курай, 2017

© ООО «СУПЕР Издательство», 2017

Политический триллер? Фантасмагорическая комедия? Детектив с элементами кайдана и так называемых «докуфу-моно» – японских рассказов о злодейках? Остросюжетная проза, что не назвать никак иначе, чем «квазиреализм»?

Профессиональный филолог знает, что хочет вложить в свое произведение, доступное разным прочтениям. Роман написан в тихой занесенной снегом японской провинции, что представляется нам безмятежной. Однако это не так, дорогой читатель. Жесткий, инфернальный смех актеров Кабуки разлит по страницам романа, но в нем не вызов судьбе, а сострадание русского автора ко всем нам, живущим. Русско-японский роман словно воплощает любимую японцами мудрость: «Заимствуя у других, наполнить собственным содержанием». А ведь это и есть то, на чем зиждется мировая культура.

Петр АлешковсийПисатель, лауреат премии «Русский Букер» 2016

Едкая сатира, актуальная политика, шпионский детектив, Россия и Япония – в зловещем свете приближающегося, как в триеровской «Меланхолии», смертоносного астероида. Невозможно оторваться даже перед концом света.

Александр Чанцев,Литературный критик, японист, член ПЕН-клуба

Россия, да и весь мир живут в ожидании глобального катаклизма – мировой войны, техногенной катастрофы или столкновения с гигантским астероидом. Почему эти апокалиптические ожидания так интенсивны и всемирны, понять трудно: то ли мир заждался третьей мировой, то ли все чувствуют, что без такого катаклизма никак не вернуть нормальные представления о морали.

На этой теме всеобщей паники и отсроченной расплаты играет роман «Японский ковчег» – история о грядущем (примерно в 2018 году) столкновении Земли с огромным небесным телом. Автор играет на всех клавишах сразу: он отлично знает эсхатологическую по сути японскую культуру, поскольку давно живет в Восточной Азии. Тут и кавказские разбойники, и китайская мягкая экспансия, и очередной закат Европы, и российский правительственный кризис, и всемирная атака на глобализацию. Стиль романа – такой же микст из конспирологических докладов, сочного юмора и шпионских детективов времен холодной войны. Как ни странно, все в целом оказывается отличным психоаналитическим сеансом: все страхи выговорены вслух, запретные темы упомянуты с редкой храбростью, табу упразднены, маски сброшены, долго копившееся негодование так и хлещет. В результате оказывается, что все не так страшно и что вернуться к душевному здоровью еще можно и без гибели планеты.

Дмитрий БыковПисатель, литературный критик
Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее