Читаем Яковлев А. Сумерки полностью

...Вы стоите на страшном распутье: одна дорога, по ко­торой Вы, к сожалению, идете — дорога злых дел, дурной славы и, главное, греха; другая дорога — дорога благородного усилия, напряженного осмысленного труда, великого доброго дела для всего человечества, доброй славы и любви людей. Неужели возможно колебание? Дай Бог, чтобы Вы выбрали последнее... (Л. Н. Толстой. Полн. собр. соч. Т. 77. С. 164—168)

Из ответа П. А. Столыпина — Л. Н. Толстому, 20—23 ок­тября 1907 г.

...Вы считаете злом то, что я считаю для России благом. Мне кажется, что отсутствие «собственности» на землю у крестьян создает все наше неустройство.

Природа вложила в человека некоторые врожденные инс­тинкты, как-то: чувство голода, половое чувство и т. п. и одно из самых сильных чувств этого порядка — чувство соб­ственности. Нельзя любить чужое наравне со своим и нельзя обхаживать, улучшать землю, находящуюся во временном пользовании, наравне со своею землею.

Искусственное в этом отношении оскопление нашего крестьянина, уничтожение в нем врожденного чувства собственности, ведет ко многому дурному и, главное, к бедности.

А бедность, по мне, худшее из рабств. И теперь то же крепостное право, — за деньги Вы можете так же давить людей, как и до освобождения крестьян.

Смешно говорить этим людям о свободе, или о свободах. Сначала доведите уровень их благосостояния до той, по крайней мере, наименьшей грани, где минимальное довольст­во делает человека свободным.

А это достижимо только при свободном приложении тру­да к земле, т. е. при наличии права собственности на землю.

...Вы мне всегда казались великим человеком, я про себя скромного мнения. Меня вынесла наверх волна событий — вероятно на один миг! Я хочу все же этот миг использовать по мере моих сил, пониманий и чувств на благо людей и моей родины, которую люблю, как любили ее в старину. Как же я буду делать не то, что думаю и сознаю добром? А Вы мне пишете, что я иду по дороге злых дел, дурной славы и глав­ное греха. Поверьте, что, ощущая часто возможность близ­кой смерти, нельзя не задумываться над этими вопросами, и путь мой мне кажется прямым путем. (Л.Н. Толстой: Юби­лейный сборник. М.; Л., 1928. С. 91—92)

Я вспоминаю один давний эпизод из моей жизни. В 1954 го­ду пришлось мне побывать на Дальнем Востоке в поселке Славянка Хасанского района. Здесь три границы: советская, китайская и северокорейская.

Начался сезон срезки оленьих рогов. Бедную скотину запи­хивали в специальное приспособление, где нельзя было ше­вельнуться, привязывали голову к деревяшке и пилили рога — под самый корень. На месте среза сочилась, а иногда чуть фонтанировала кровь. Ее собирали в баночку, затем выливали в спирт. Считалось, что это и есть «нечто», что делает мужика сексоогненным. Заканчивалось мероприятие как всегда: все надирались красным спиртом до радужного изумления, густо клубился мат, мужики не могли двинуться не то что к ка- кой-нибудь девахе, но и домой-то доползали с грехом пополам.