Читаем Якоря памяти полностью

Я выросла в посёлке городского типа. В детстве летом было не так уж много способов заглушить скуку. Мы катались на велосипедах, жгли селитру, плавили свинец, играли в ДК в денди, либо в футбол, где на поле, кроме нас, бегали бешеные козы, норовя насадить нас на рога. Когда это всё нам надоедало, мы ходили в храм. Мои товарищи с таким стремлением души посещали церковь Божью, что стали алтарниками.

Есть молитвы, в конце которых «Господи, помилуй» произносится сорок раз. Бодро, с большой духовной силой, чтобы усилить покаянную настроенность. Один из товарищей, исполняя чтение во время богослужения, но желая сократить молитву, так и прочёл: «Господи, помилуй сорок раз!»

Всё бы ничего, но батюшка потом ещё оставил нас слушать проповедь о смирении души


Линзы


Я привыкла узнавать людей по походке. За триста метров могу узнать любого, ранее знакомого мне человека. Дочь вечером в саду определяю по яркой юбке, которую на неё надела утром. Думаю, что муж приветливо машет мне рукой из кухни, но на самом деле он просто отматывает пищевую плёнку.

– Ух ты, как интересно разлёгся кот, – восхищаюсь я.

– Лена, это бетонный столб!

Мама спрашивает, как по запаху я могу в подробностях рассказать, что и как она приготовила. Это просто – если у человека не работает один орган чувств, он мощно развивает другие, чтобы выжить в этом мире.

Всё же мужу надоело, что я не понимаю – улыбается он мне или спит, поэтому мы поехали покупать мне линзы.

Это здорово, непередаваемый восторг! Я читала все вывески на пути, озвучивала номера проезжающих машин и объявления на стендах. Восхитительное чувство.

Потом я зашла домой и обнаружила, что у нас во всех углах паутина. Пауки выстроили себе в моём доме целый дворец. Я увидела разводы на потолке и пятно от красного вина на обоях. Стёртый плинтус и сколотый ламинат. И ещё много того, чего не видеть было в разы приятнее. Сказала, что нам срочно нужен ремонт. Везде!

Надеюсь, муж не перепрячет линзы, ведь я даже не смогу найти их по запаху.

*

Оказалось, что история с линзами не закончена. Потому что наступил вечер и их нужно было снять. Через десять минут мытарств я изрядно расширила свой словарный запас изощрёнными ругательствами. Ещё через пять я загнала линзу под верхнее веко, и она там застряла. Это очень страшно. Я представила, что она останется там навсегда или совершит кругосветку, провоцируя опухоль глаза, тогда мне придётся собирать деньги на лечение. Обстоятельство, что я выросла интровертом и у меня не так уж много друзей в свете последних событий меня сильно огорчило. Можно бы быть и поприветливее с людьми, особенно теперь, когда у меня глаз сожрал линзу, и я рассчитываю на их деньги. Дала последние наставления для мужа : после моей смерти не любить больше никого, всегда хранить мой светлый образ в сердце. И ушла в ванную плакать. Рыдала с упоением от жалости к себе и от страха, и линза выпала сама. Хеппи энд.


Братец Черепаха


В ближайшей к нам «Пятёрочке» есть женщина-кассир. Я зову её Братец Черепаха. В любой день, в любое время суток и что бы ни случилось она смертельно медлительна. Я уверена, её нанимал сам Сатана.

Всегда, всегда(!), когда я попадаю к ней, у неё заканчивается лента для чеков/не открывается касса/не пробивается покупка, и она уходит за каким-то ключом, где её явно пытает загадками старец Фура.

Надо отдать ей должное – у неё канаты вместо нервов. Стоит очередь в десять человек? Ну и что, мы всё равно все умрём, возможно, прямо здесь, в этой очереди. Не повод для беспокойства. И этот неторопливо деспот никак не реагирует на вежливые просьбы поторопиться.

Для своего спокойствия я решила, что, если вечером в магазине я попадаю к ней, значит, я таким образом искупляю свои грехи за день.

P.S.: Но всё равно надеюсь, что её скоро уволят.


Друг


В первые минуты после рождения дочери меня волновали два вопроса: точно ли это девочка и точно ли у меня сдулся живот.

Живот сдулся, и я призывала доктора восхищаться этим фактом вместе со мной. Он, к слову, восхищался – святой человек.

Во время беременности я была похожа на кашалота, потому что дочь родилась с весом 4030 граммов. Естественно, после я казалась себе стройной берёзкой и не могла налюбоваться на своё отражение в зеркале.

Поэтому я совершенно не могла понять, почему друг, который приехал меня навестить, смотрел страшными глазами и сказал на голубом глазу:

– Ты же сказала, что родила?!

– Конечно, родила.

– Тогда почему у тебя опять такой огромный живот?!

Я от души порадовалась, когда все остальные начали подавать емуему невербальные знаки замолчать. Подруга и вовсе ответила ему пинка.

Вчера гуляем с ним, он встречает свою знакомую и, чтобы поддержать светскую беседу, спрашивает:

– Как твои дети поживают?

– У меня один ребёнок, дочка, второй класс закончила.

– Как один? А новый ребёнок? Ты ж в марте такая большая, беременная ходила?

Не друг, а кошмар.


Болеро


Перейти на страницу:

Похожие книги

Текст
Текст

«Текст» – первый реалистический роман Дмитрия Глуховского, автора «Метро», «Будущего» и «Сумерек». Эта книга на стыке триллера, романа-нуар и драмы, история о столкновении поколений, о невозможной любви и бесполезном возмездии. Действие разворачивается в сегодняшней Москве и ее пригородах.Телефон стал для души резервным хранилищем. В нем самые яркие наши воспоминания: мы храним свой смех в фотографиях и минуты счастья – в видео. В почте – наставления от матери и деловая подноготная. В истории браузеров – всё, что нам интересно на самом деле. В чатах – признания в любви и прощания, снимки соблазнов и свидетельства грехов, слезы и обиды. Такое время.Картинки, видео, текст. Телефон – это и есть я. Тот, кто получит мой телефон, для остальных станет мной. Когда заметят, будет уже слишком поздно. Для всех.

Дмитрий Глуховский , Святослав Владимирович Логинов , Дмитрий Алексеевич Глуховский

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Социально-психологическая фантастика / Триллеры
Добро не оставляйте на потом
Добро не оставляйте на потом

Матильда, матриарх семьи Кабрелли, с юности была резкой и уверенной в себе. Но она никогда не рассказывала родным об истории своей матери. На закате жизни она понимает, что время пришло и история незаурядной женщины, какой была ее мать Доменика, не должна уйти в небытие…Доменика росла в прибрежном Виареджо, маленьком провинциальном городке, с детства она выделялась среди сверстников – свободолюбием, умом и желанием вырваться из традиционной канвы, уготованной для женщины. Выучившись на медсестру, она планирует связать свою жизнь с медициной. Но и ее планы, и жизнь всей Европы разрушены подступающей войной. Судьба Доменики окажется связана с Шотландией, с морским капитаном Джоном Мак-Викарсом, но сердце ее по-прежнему принадлежит Италии и любимому Виареджо.Удивительно насыщенный роман, в основе которого лежит реальная история, рассказывающий не только о жизни итальянской семьи, но и о судьбе британских итальянцев, которые во Вторую мировую войну оказались париями, отвергнутыми новой родиной.Семейная сага, исторический роман, пейзажи тосканского побережья и прекрасные герои – новый роман Адрианы Трижиани, автора «Жены башмачника», гарантирует настоящее погружение в удивительную, очень красивую и не самую обычную историю, охватывающую почти весь двадцатый век.

Адриана Трижиани

Историческая проза / Современная русская и зарубежная проза