«Дудаев, Гриша, якобы дал знать Ельцину, что Ичкерия располагает адским оружием, оно уже в Москве, и если армия России пойдет на Грозный, его приведут в действие. Ельцин задумал проверить, не блефует ли кавказский генералиссимус, бросил на это все службы безопасности, – и ему наверняка было доложено о пропаже „ядерной мины“. Только когда компетентные органы решили взять на себя ответственность и доложить Главкому, что „ранца“ в Москве нет, наши войска пошли на Грозный. Но время было упущено: мобилизационные мероприятия позволили Дудаеву основательно укрепить свои военные силы. И моральные. На Кавказе любят демонстрацию силы. И в этом плане русские вроде бы испугались, не ответив вовремя на явную наглость…»

Генерал Филимонов, рассказав об этом Молодцову, добавил:

– Это, конечно, и домыслами может быть, официально о нашей мине ничего нигде не запротоколировано, но если она существует в природе, если до сих пор не рванула нигде, то, значит, вправду ждет своего часа. Потому прошу вас там… Впрочем, к черту наставления, сам все понимаешь, Костя…

Молодцов понимал.

И еще по большому счету ему льстило, что самые сложные задачки генерал доверял решать ему. Эта задача – из такой категории. Задача с одним известным: есть мина. В ответе ее надо либо добыть, либо обезвредить. Где она, в чьих руках, в каком состоянии – это как раз неизвестные. Ему с Арзуманяном, и не только, конечно, с ним, придется поломать над этими вопросами голову. За два данные ему дня Гамлет, вполне возможно, что-то в задачке прояснит.

Два дня пролетели.

Молодцов снова сидел в той же забегаловке, смотрел, с каким презрением майор копается вилкой в гуляше.

– Что, друг, общепитовские блюда не нравятся? Там тебя небось шашлыком из черного барашка угощали?

– Да, представь себе, – кивнул Гамлет. – И шашлыком угощали, и своим вином, и на кладбище водили. Туда абы кого не поведут, ты же знаешь.

– Гвоздики на могилу возложил?

– Что ты! Цветы на могилы приносить у мусульман не принято. И портреты, кстати, прикреплять или из мрамора лица выбивать. Все очень скромно. Камень, на нем фамилия, год рождения, год смерти. Мы туда с братьями Забайраева ходили – у Мусы два младших брата и три сестры, все живут там. Родители уже умерли. Отец шесть лет назад, а мать – полтора года. На похороны собирались все родственники, буквально все…

– Что ты хочешь этим сказать? Ты не случайно ведь об этом говоришь? – насторожился Молодцов.

– Да, Костя, не случайно. Народу на похоронах было много, однако никого из нежданных гостей сюда не занесло. Если бы Муса объявился, я бы узнал. И вообще, о нем – никаких слухов, никаких сплетен. Погиб – значит, погиб. Тут только одно интересно. На похороны погибшего солдата семье кто-то передавал крупные суммы денег. И позже тоже деньги передавали. Кто – Забайраевы не знают и этим вопросом не заморачиваются. Их родители, говорят, были уважаемыми людьми, мало ли… Приезжала машина, выходил человек, передавал сверток и тут же уезжал. Только о марке и номере машины меня не спрашивай, ладно? Когда у людей горе, они на ерунду внимания не обращают.

Словом, следов Мусы Забайраева найти не удавалось. Умер так умер.

– Гамлет, – сказал Молодцов, – ты большое дело сделал. Можешь, конечно, хоть сегодня возвращаться домой, но я хотел бы…

– А то я этого не хочу! – перебил Арзуманян. – Место в вашей гостинке найдется?

Глава 2

1

Умер так умер, сказали друзья о Забайраеве.

Но это было не так.

В сентябре 1993 года рядовому Мусе Забайраеву исполнилось двадцать лет. На утреннем построении командир роты поздравил его перед строем, объявил, что солдат может рассчитывать на внеочередное увольнение. Будто чувствовал, что в этот день такое поощрение ему пригодится.

Вечером с КПП позвонили командиру роты:

– Товарищ капитан, тут к вашему Забайраеву брат приехал!

Ротный вызвал Мусу:

– Иди, встречайся с родственником. Но – не пить и к отбою не опаздывать.

Муса недоумевал: как мог приехать брат? Старшему из оставшихся дома братьев тринадцать лет, он если куда из дому и выезжал, то в райцентр, с мамой, конечно же. Возможно, брат двоюродный? Но что об этом командиру говорить, надо сначала гостя увидеть.