Читаем Ядерная тень полностью

— Так на пленке, говорят, записи, компрометирующие советское руководство, — не отрывая взгляда от груди женщины, произнес охранник. — И мужик тот, который пленку в восточное крыло пронес, помер прямо на месте.

— О, ужас! Помер на месте? Да как же так?

— Может, сердце от страха остановилось, а может, и яд сглотнул.

Произнеся последнюю фразу, охранник замер с открытым ртом. До него дошло, что он выложил секретную информацию постороннему человеку, но Агнессе уже было не до секретной информации, ее интересовал лишь один вопрос: кто умер.

— А имя его не Никанор Степаныч, случайно? — с замиранием сердца спросила Агнесса.

— Вам это знать не положено, гражданка. — Охранник решил сворачивать разговор. — Возвращайтесь к себе и спокойно делайте свою работу. А о нашем разговоре — никому. Иначе…

— Ну, скажи, милок, не Никанор Степаныч? — В глазах Агнессы появились слезы.

— Вы что, гражданочка, плакать тут собрались? — вконец растерялся охранник. — Нет уж, увольте! Возвращайтесь к себе. Ваш Никанор Степаныч никакого отношения к этому делу не имеет.

— Правда? Вы это не для моего утешения говорите?

— Правда, правда. Живой ваш Никанор Степаныч. На втором этаже в актовом зале лампочки меняет. Я сам его туда отправил, — заявил охранник. — А теперь возвращайтесь на место.

— Спасибо, милок! Спасибо! — Расчувствовавшись, Агнесса бросилась парню на шею, трижды облобызала в губы и щеки, развернулась и побежала обратно в галерею, в которой ее ждала Оксана.

* * *

— Что за спешка, кто-нибудь знает? Меня командир из бани выдернул, я в буквальном смысле в мыле прискакал. Хорошо, хоть одеться успел.

Старший лейтенант Николай Дорохин поправил встрепанные волосы, его прическа явно нуждалась в расческе, но членам спецподразделения «Дон» из специального отдела Управления нелегальной разведки нередко приходилось выезжать на сборы и не в таком виде, так что на шевелюру Дорохина никто особого внимания не обращал.

— Согласен с Колей, на этот раз вызов оказался внезапным. Нас только вчера на отдых распустили, еще пыль дорожная с сапог не слетела, а уже снова под ружье, — недовольно сказал прапорщик Юрий Казанец, потирая ушибленное в спешке колено. — Колись, Саша, кто на этот раз нуждается в нашей помощи?

— Не знаю, Юра, я с родителями на даче был, когда общий сбор объявили, командира еще не видел, так что у меня ответ не требуйте, — ответил майор Александр Дубко.

— Ты же заместитель командира, должен быть в курсе, — проворчал Казанец.

— Должен бы был, так был бы. — Дубко вызовом был раздосадован не меньше остальных, потому умиротворять прапорщика не собирался. — У тебя хоть сколько-то терпения есть, Казанец? Или ты в спецподразделение по блату попал, потому что думал, что здесь романтика и большие деньги?

— Это я-то по блату в «Дон» попал? Наверное, поэтому все в прапорщиках хожу, а не майорские погоны ношу и должность зама занимаю. — Казанец встал в боевую стойку. — Если кто у нас и строит карьеру, отдавая приказы и пользуясь чужими заслугами, то точно не я!

— Ты на что намекаешь, прапор? Совсем нюх потерял? Или вас в школе прапорщиков субординации не учили? Не успели курс прочитать, слишком заняты были тем, как со складов побольше стырить? — завелся и майор Дубко.

— Стоп, ребята, не хватало нам еще перед воротами Комитета государственной безопасности драку затеять. — Дорохин встал между товарищами. — Лучшего занятия, чем собачиться, не нашли? Давайте лучше подумаем, зачем нас в полном составе в Управление вызвали? Всегда перед заданием командира вызывают, озвучивают перед ним задачу и к нам отправляют, а сегодня всех к полковнику Старцеву отправили. С чего бы это?

— Для пущей важности, вот для чего. — Казанец переключил внимание на старшего лейтенанта, ссориться с Дубко он не хотел и тем более не планировал ему грубить, поэтому чувствовал себя немного виноватым и был рад сменить направление разговора. — Решили, что таким образом подсластят пилюлю. Месяц нас держали на операции, обещали две недели отдыха, а дали каких-то двенадцать часов, вот и думают, что прием у высоких чинов в кабинете поднимет наш боевой дух.

— А я думаю, что дело имеет особый гриф секретности, и за сохранение тайны каждый должен расписаться лично, — высказал свое предположение Дорохин. — Я слышал, у контрразведчиков так принято: перед каждым новым заданием свою подпись на бумагах о неразглашении ставить.

— Так то контрразведка, а мы — нелегалы, на что нам их правила?

— Долго правила поменять?

— Все равно странно, — вступил в разговор майор Дубко. — То, что звонил помощник полковника Старцева, еще понятно. Лейтенант Орлов и раньше нас на задание вызывал, хотя мне, как правило, сам Богданов звонит. Но чтобы из-за подписи всех в Управление? Привез бы командир бумаги на базу, там и подписали бы. И тему встречи Орлов не просто не озвучил, не заявил, как всегда, что «не уполномочен», а честно признался, что понятия не имеет, о чем идет речь. Это Орлов-то, у которого шесть пар ушей и столько же глаз? Я вот думаю: не к китайцам ли нас собираются закинуть? С ними всегда такая секретность.