Помимо артефактов, анализ и оценку которых следовало доверить профессионалам, в трюмах «Тигрицы» более чем хватало трофеев. В том числе и очень хороших, но таких, которые в карман не положишь, на стенку не повесишь и в повседневной жизни не используешь. Нет, оно в принципе можно…Но Олег как-то сомневался, что бойцы его отряда сумеют сполна насладиться букетом редкого вина, ценою в парочку коров или будут достойно смотреться в стоящей больше их дома зачарованной шелковой ночной сорочке с кружевами, унимающей мигрени, отгоняющей кошмары и повышающей потенцию. Уж лучше он им выплатит премиальные, равные жалованию за несколько лет. Или пару десятилетий…Высокопоставленные джентльмены британского флота, как оказалось, весьма ценили роскошь и не собирались изменять своим привычкам по такому малозначительному поводу, как война… Собственно ради того, чтобы освободить место под их драгоценное барахло, пришлось даже выбросить весь балласт и часть припасов. Этап войны, казавшийся поначалу ужасно убыточным, в итоге принес «Тигрице» и её хозяевам просто немыслимую прибыль. Единственное, чего боялся сейчас Олег, так это того, что в ожидании вала военных трофеев после недавней победы, цены на рынке европейских предметов роскоши могли обвалиться, и он получит не немыслимо огромную кучу золота, а просто огромную кучу золота. Однако чародей был намерен торговаться до последнего и даже при худшем развитии событий разочарование подобного толка он как-нибудь бы пережил.

Глава 4

О том, как герой оказывается в странном положении, боится оказаться отравленным и вляпывается в политику.

Олег понял, что что-то не так и ему вот прямо сейчас грозит какая-то опасность. А потом проснулся и перекатился в сторону…Или сначала начал перекатываться, а проснулся уже в процессе? В любом случае, на внезапное изменение обстановки оракул-самоучка отреагировал абсолютно правильно, и поставленной перед собою цели в виде сохранения целостности собственной тушки успешно достиг. Массивная серебреная вилка, вполне достойная зваться маленьким трезубцем, вонзилась в пол на расстоянии пары сантиметров от левой щеки чародея. Столкновение с преградой оказалось достаточно сильным, чтобы мягкий металл заметно деформировался, будто по злосчастному столовому прибору со всей дури молотком пару раз стукнули, однако его остроты все же хватило, дабы углубиться в грубые некрашеные доски сантиметра на полтора.

– Чуть без глаза не остался. Как ни странно, но левого на сей раз, – мысленно констатировал Олег, осоловело моргая и пытаясь одновременно осознать сразу несколько вещей: Где он, почему спит на полу, откуда в него прилетела эта вилка, где тот, кто её запустил и, самое главное, будет ли он в чародея еще чем-нибудь швыряться?! Однако в голове волшебника царил сумбур и хаос, воспоминания ускользали, уши болели от чьих-то воплей и лязга, а во рту боролись друг с другом великая сушь и вкус хвои, словно он вернулся в свой родной мир и умудрился зажевать автомобильный освежитель воздуха. Справа от боевого мага вроде бы не было никого и ничего, слева тоже, однако стоило ему задрать глаза вверх, пытаясь отыскать источник лезущего в уши шума, как получилось узнать ответ хотя бы на два последних вопроса. Метрах в десяти от чародея сошлись друг с другом в жестоком поединке две смутно знакомые ему личности, определенно относящихся к сословию волхвов. И накалу борьбы ни капли не мешал тот факт, что дрались они вообще-то вверх ногами, стоя на потолке, будто огромные мухи.

Седеющий высокий мужчина неопределенного возраста в длиннополых жреческих одеждах из белого льна размахивал словно дубиной огромным деревянным черпаком, от взмахов которого воздух разрезали небольшие потоки света, так и норовящие дотянуться до глаз соперника. Его оппонентом оказался рыжеволосый крепыш в каком-то свитере с вышитыми золотыми нитками ликами древних богов и плаще, у которого роль капюшона играла частично сохранившаяся голова большого бурого медведя. Сокрушительные удары половником-переростком он блокировал голыми руками, уже успевшими покрыться внушительного вида гематомами и рваными ранами, местами обнажающими кость. Однако в бою вовсе не проигрывал. На помощь более низкорослому и молодому волшебнику приходили кубки, тарелки, вилки, ложки и даже небольшой жареный осетр, что кружили вокруг парочки, периодически исполняя роль либо щита, либо меча. Явно волшебным образом созданные всполохи мяли и кромсали металлическую посуду, но до человеческого тела почти никогда не дотягивались. А вот старый волхв ежесекундно терпел пощечины рыбьим хвостом, а также тычки острыми столовыми приборами под колени, заползающие молотящие по кадыку ложки и безуспешно пытающееся разбиться об его затылок большое серебряное блюдо. Но от лупцевания оппонента не отвлекался, явно рассчитывая заставить соперника не свалиться от потери крови, так лишиться самых главных для людей рабочих конечностей.