Парочка продавщиц и даже какой-то паренек, непонятно чего забывший в магазине с женскими шубами, с воплями шарахнулись в стороны от стремительно трансформировавшегося оборотня, сбросившего свою шубку дабы кровью не запачкалась и в лапах не путалась, однако они рванувшуюся к внутренним помещениям Доброславу не интересовали ни капли и потому уцелели. А вот свою старую знакомую кащенитка-изгнанница намеревалась порвать на клочки…Но жрать не будет, уж точно не будет. Во-первых, последнее время она очень хорошо питалась и особого голода после драки испытывать не должна, а во-вторых, церковники и полицейские которые обязательно подтянутся на место происшествия, куда хуже отреагируют на обглоданный труп, чем на просто мертвое тело. Будущая преступница отлично понимала, что за это происшествие её будут не просто ругать, а очень сильно ругать, и может даже накажут. И Олегу она своими выходками головной боли уж точно добавит, а ведь он и сам по себе мастер по поиску неприятностей на свою шею. Но останавливаться мстительница то ли не хотела, то ли просто не могла.

Дверь, за которой находился источник запаха, вынесло ударом изнутри. Рогведа то ли почувствовала всю опасность ситуацию, то ли просто узнала голос и потому решила бить на упреждение. Однако, два десятка ветряных лезвий, наколдованных при помощи массивного бронзового посоха, впустую скользнули по покрывавшей оборотня с головы до пят металлической шкуре, бывшей куда прочнее обычных досок.

– Давно не виделись, сучка, – усмехнулась дочь старейшины, отступая вглубь помещения, заставленного стеллажами, на которых во множестве лежали шкурки соболей, лис и другого пушного зверя. Видимо шубы, шапки, плащи и прочие зимние одеяния, идентичные таковым если и не в самой Гиперборее, так в царстве Кащеевом, не везли из Сибири, а шили прямо здесь. – Смотрю, ты окончательно оборзела, раз стала на людей средь бела дня бросаться?

Злобно зарычав, Доброслава ринулась вперед и её обидчица исчезла под мощным ударом обеих верхних лап, оказавшись не более чем искусным фантомом. Оборотень закрутилась по сторонам, ища бывшую соплеменницу, что не могла уйти далеко и только уже потом осознала, что гнев сыграл с ней дурную шутку и завел в ловушку, заботливо подготовленную на случай визита грабителей, дотошных церковников или еще какой форс-мажор. Рогведа была сильной волшебницей, лишь немного не дотягивающей до четвертого ранга, и специализация её была довольно необычной. Маг-марионеточник. И на полках лежали не просто будущий материал для одежды, а обработанные заготовки, которые могли как стать основой для шубы, срастающейся воедино по воле волшебницы, так и оказаться пущенными в дело совершенно иным образом. Сотни шкурок, двигающихся куда быстрее чем могли бы при жизни те же соболя, набросились на оборотня со всех сторон, облепляя кащенитку-изгнанницу и превращая её в один большой меховой ком. Зрение исчезло, поскольку обзор оказался перекрыт. Слух тоже не помогал – многослойный меховой покров глушил любые звуки. Про обоняние говорить вообще было смешно – у Доброславы теперь банально не имелось воздуха, чтобы его вдохнуть. Громадные когти рвали драгоценные шкурки на части, а вода и лет пытались их смыть с непробиваемых доспехов, однако намокшие, промороженные и измельченные до состояния конфетти обрывки все равно липли к своей жертве, что металась по складу, выла на последних остатках кислорода и чистом бешенстве, но добраться до противницы не могла. Ну, во всяком случае, до тех пор, пока в магазин по её следам не ворвались остальные бойцы отряда и не вырубили всех, включая и Рогведу, спрятавшуюся в каком-то закутке под потолком. Однако рвать горло валяющейся перед ней в отключке старой знакомой Доброслава все-таки не стала. И запал пропал, и мнилось оборотню, что слишком уж легкой смерти в таком случае удостоится дочь старейшины, что ну никак не могла подрабатывать в обычном магазинчике волшебной швеей или пусть даже директором. А вот начальница разведывательной сети кащенитов, маскирующаяся под обычную обитательницу сибирских лесов или вообще какую-нибудь русскую ведьму со связями за Уралом – совсем иное дело. И за такую добычу церковники и полицейские, уже робкими голосочками призывающие штурмовиков прекратить бесчинства и сложить оружие, её не просто ругать не будут, а похвалят. А если она сначала дождется Олега и передаст пленницу ему, то еще и наградят – никуда не денутся.

Глава 20

О том, как герой не может прекратить свои страдания, говорит на языке мертвых и предчувствует большие потрясения.