Читаем Яблони на Марсе полностью

— Я же говорю: фильтр. Все, что поступает сюда, тщательно проверяется и дорабатывается. Вы думаете, что здесь лучше. Вы думаете, что на Земле люди ютятся в серых коробках и перемещаются между крошечной стандартной квартиркой и рабочим местом у станка. Это не так. На Земле живут миллиарды человек, и живут очень по-разному.

— Если там так хорошо, что же ты приехал сюда?

— Мне стало интересно, как живут тут. Вам ведь интересно, как живут там.

Никита поднялся.

— Ты говоришь странные вещи, Кирилл, мне трудно в них поверить. И… почему ты мне это рассказываешь?

— Может, я сюда приехал для того, чтобы кому-нибудь рассказать. Не только тебе.

Кирилл тоже встал, взял со стула сумку, вынул портативный носитель.

— У тебя есть с собой?

— Да, — Никита достал примерно такой же.

— Я перепишу тебе трехмерку Санкт-Петербурга, посмотришь.

— У нас в библиотеке…

— У вас в библиотеке — чушь собачья.

Завершив транзакцию, Кирилл вернул носитель Никите.

— Посмотри.

— Хорошо.

От Кирилла Никита ушел в смешанных чувствах. Землянин нес какую-то галиматью, противоречащую тому, что Никита знал о Санкт-Петербурге, — а он знал о нем все.

Над дверью в кабинет Николая Ивановича светилась красная лампочка: начальник был занят. Никита не обратил на это внимания — он настоятельно жал кнопку запроса, пока секретарь, холодная дама лет сорока по имени Анна, не сказала:

— Никита, вы, если честно, ведете себя несколько нагло. Николай Иванович очень занят и отключил доступ. Когда вы тут топчетесь, только мне мешаете, более ничего.

Никита повернулся к Анне с мольбой в глазах.

— Анна, я все… я все что угодно сделаю, только мне очень нужно с ним поговорить, очень нужно.

По взгляду Анны было прекрасно понятно, что ничего хорошего ждать от нее не следует, но в этот момент красный огонек сменился зеленым, и из кабинета за спиной Никиты появился Николай Иванович.

— Гм, Никита, вы ко мне? — спросил начальник.

— Да.

— Только быстро, у меня максимум минут десять, — и Николай Иванович вернулся в кабинет, оставив переборку открытой.

Никита прошел следом и положил на стол Николая Ивановича носитель.

— Посмотрите.

— Что это?

— Просто включите, это трехмерка.

Николай Иванович пожал плечами и воткнул носитель в проектор. Через секунду они оказались на огромной площади посреди города. Они стояли около высокой колонны с ангелом наверху, с одной стороны, через дорогу, простиралась зеленая зона, остальные три стороны закрывали красивые здания, ухоженные, отреставрированные, с парадными фасадами. Николай Иванович тут же отключил трехмерку.

— Где вы это взяли?

— Мне дали.

— Землянин, — протянул Николай Иванович, — точно.

— Это правда?

Николай Иванович посмотрел на Никиту.

— Нет, — сказал он, но по его тону Никита все понял.

— Вы врали нам, — сказал он, — и врете теперь. Я понимаю, это чтобы мы знали, что живем в лучшем мире. Нам все равно хочется на Землю, просто из любопытства, но мы хотя бы не завидуем землянам. А если бы мы это знали — было бы еще хуже. Так?

Николай Иванович прошелся до двери и обратно, а потом сказал:

— Я не был на Земле сорок с лишним лет. Да, я видел Питер таким, каким его сейчас увидел ты, пусть и в трехмерке. И знаешь, нет ни секунды, когда бы я не мечтал туда вернуться. Но нельзя, не положено. Если ты когда-нибудь побываешь на Земле, ты уже не захочешь возвращаться. Знание — это зло.

— Я расскажу всем.

Николай Иванович покачал головой.

— Никому ты не расскажешь. Охрана! — громко добавил он.

Никита не знал, что стало с Кириллом. Собственно, он не знал даже, что стало с ним самим. Он никогда раньше не слышал о Дальних кордонах и, лишь попав сюда, понял, что ад существует. Граница обитаемой зоны, узел добычи полезных ископаемых. Место, откуда не возвращаются.

В его обязанности входил надзор за поступающими по конвейеру рудными вырезами, из которых впоследствии извлекали ценные вещества. В научную часть Никита не лез, поскольку ничего в ней не понимал.

Они провели какую-то ментальную коррекцию. По крайней мере, он помнил, как потерял сознание, затем очнулся — и с тех пор стал апатичен, безразличен к происходящему. Впрочем, на Дальних кордонах трудились только такие, как он. По своей воле сюда не ехал никто — а работников не хватало.

Раздался резкий звук, конвейер дернулся и остановился. Видимо, кусок породы опять попал в механизм, сработал предохранитель. Нужно идти очищать. Никита быстро облачился в скафандр и спустился на лифте вниз, на восемь этажей под землю, в шахту. Быстро добравшись до отправного механизма, он столь же легко нашел и устранил проблему. Действительно, кусок руды оказался в опасной близости от вращающегося вала — его могло случайно туда затянуть, и ленту бы просто порвало. С помощью манипулятора Никита убрал камень и пошел по коридору обратно к лифту.

Потолок над ним вспучился сталактитами — уродливыми, коричневыми, похожими на старческие покосившиеся зубы. Фонари едва освещали узкое, неуютное пространство.

Но Никите было хорошо. Он не видел ни искореженных стен, ни перегоревших местами ламп, не слышал жужжания конвейера.