Читаем Яблони на Марсе полностью

Китаец неопределенно качнул головой и вдруг остановил машину.

— Дальше не проехать, — сказал он и отвел глаза. Вик подхватил рюкзак и спрыгнул в колею.

— Спасибо, что подвезли, — сказал он. Китаец кивнул и налег на руль, разворачивая грузовик. Долговязый приветливо помахал рукой.

— Напрямки иди, не потеряешься, — выкрикнул он, и машина, поднимая клубы мелкого песка, поехала прочь.

Рыканье грузовика постепенно стихло, сменившись треском кузнечиков. Впереди блистал диск корабля, и к нему вела наезженная грунтовка. Вик оглянулся. Позади дорога была точно такой же, не хуже и не лучше — пыльная и колдобистая. Он пожал плечами и зашагал вдоль отчетливых следов шин.

Странник-сквоттеры расположились в десятке палаток между рекой и кораблем, прикрывавшим их от ветра. Странно — Глеб звал пожить на корабле, а не рядом с ним. В лагере было тихо, все казались пришибленными и слегка испуганными. Полузнакомые девчонки из Питера вяло возились у костра. Сквоттеров было немного, человек пятнадцать, но все они сливались в какую-то болотистую, копошащуюся массу — как колония паразитов, облепивших чудное растение.

Озадаченный Вик помахал рукой Андрею, который возился с удочкой. Тот равнодушно кивнул и снова уткнулся в снасти. Было душно, как перед грозой; мглистое от жара солнце трамбовало степь. Вик покрылся липким потом, и ему мучительно захотелось умыться. Он сбросил рюкзак на краю лагеря, пересек узкую, в два ряда, лесополосу и подошел к реке. Вода была медленная, с гладкой, как зеркало, поверхностью; она лежала в плоских берегах, словно забытая в бурьяне сизая жестяная лента. Лагерь отсюда походил на поселок беженцев. Вик поплескал в лицо водой и отправился искать Глеба.

Большой нашелся в тени стены. Он сидел, привалившись к гладкому металлу, почти скрытый полынью. Лица не рассмотреть за маской чувствилки — Большого можно было узнать только по широченным плечам и знаменитым патлам. Рядом на костерке булькал котелок с пахучим варевом. Вик кашлянул.

Большой снял маску и с силой потер бледное лицо. Взглянул сквозь Вика, витая где-то очень далеко.

— Не слишком у вас тут весело, — заговорил тот. — Случилось что-то?

— А? Да… Нет, все нормально, — рассеянно откликнулся Большой. — Приехал, значит…

Вик покосился на чувствилку в надежде разглядеть этикетку диска — если уж Большого так зацепило.

— Что смотрел? — не выдержал он.

— А? Первую Марсианскую. Видел? — Глеб вытащил диск.

Вик опешил. Кто ж не видел Первую Марсианскую? Зачем бы они вообще здесь собрались, если б не Первая Марсианская?

Большой ухмыльнулся.

— Сколько тебе тогда было? Восемь?

— Десять, — машинально поправил Вик.

— И с тех пор наверняка не пересматривал, — мрачно заметил Глеб и отшвырнул диск в сторону.

— Не пересматривал. Это срочно? Что здесь творится? — не отставал Вик. — Или вы просто обкуренные все?

— Не больше, чем обычно, — фыркнул Глеб.

— Хорошо. А почему тусуетесь снаружи? Я же тебя знаю — любой клоповник за два дня обживаешь.

— Не хотят. И я не хочу. Все-таки там семь человек умерло.

— Когда это тебя останавливало? Или Андрюху? Он вообще в склепе под Манагуа жил, извращенец.

— А ты загляни туда. Походи. Потом поговорим.

— Что, настолько все плохо?

Глеб пожал плечами, сердито помешивая в котелке. А Вик вдруг полностью потерял нить разговора, потому что увидел Женьку.

Она почти не изменилась — маленькая, смуглая, встрепанная, увешанная феньками и бусами. Огромная пестрая шаль охватывала ее плечи и свисала на груди странными толстыми складками, которые Женька почему-то бережно поддерживала. Двигалась она непривычно: плавно и осторожно, будто держала в руках хрупкую драгоценность.

— Мы мечтали, мы мечтали, наши пальчики устали… — пропел Глеб, перехватив взгляд Вика.

— Пошляк. Она одна приехала?

— Оставь, ей сейчас не до тебя.

Вик присмотрелся и не поверил своим глазам.

— Женька! — завопил он. — Тебя все-таки захомутали!

— Не дождетесь, — ответила Женька, подходя ближе. — Данька, познакомься с глупым дядей…

Данька, уютно устроенный в шали, обозрел Вика огромными глазами и наладился было зареветь, но, к счастью, передумал. Глеб налил в тарелку супа, выскреб из углей пару печеных картофелин.

— Давай подержу, — предложил он. Женька благодарно кивнула. Глеб аккуратно подхватил крошечное тельце, и младенец тут же с наслаждением вцепился ему в патлы. Женька хихикнула и разломила картофелину.

— Чтоб мы делали без дяди Чена, — пробормотала она с набитым ртом и захрустела огурцом.

— Фермер здешний нас подкармливает, — объяснил Глеб, осторожно высвобождая бороду из цепкой хватки Даньки, и вдруг спросил: — Ты отличишь одного китайца от другого?

Все рассмеялись.

— У Глеба теперь пунктик на китайцах, — сказал Андрей. — Как дядя Чен здесь появился, всех спрашивает…

— А все-таки? — не отставал Глеб.

— Ну, если знакомые, — промямлил Вик.

— Незнакомые, — оборвал Глеб. — По фотке, например. Можешь сказать, где один и тот же человек, а где два похожих?

— Нет, конечно, — пожал плечами Вик. — Да и не только с китайцами так.

— Вот то-то же, — загадочно изрек Глеб и замолчал.