Читаем Яблони на Марсе полностью

Феликс Багратионович Тмян, начальник экспедиции и академик, мерил конференц-зал из угла в угол, смешно подскакивая при каждом шаге. Как обычно в ответственный момент, Феликс Багратионович забыл включить систему активной адгезии, или попросту — магнитные башмаки.

Обоим наблюдавшим его метания смеяться не хотелось. С момента пропажи Решетова прошло уже двенадцать часов, но где именно его искать, на каком участке ломаного маршрута, было непонятно.

— Дельвиг, — Тмян остановился напротив Дельвига Корпу, главы ареодезической группы. — Ты точно проверил? Вдруг сигнал затерялся среди данных сейсмики?

— Сомнительно, Феликс, — Тмян и Корпу учились вместе и были на «ты». — Совсем другой канал. Но гипотетически, учитывая возможные сбои… Ищем.

— Ищите! — и Феликс Багратионович засеменил дальше. — А…

— Зонды запускаем каждые пятнадцать минут, — отрапортовал зам по общим вопросам и науке Отто Иванов. — Чаще невозможно. Поиск, смена кассет и зарядов, все это время. Результатов пока нет.

— У парня воздуха меньше чем на сутки, — сморщился Тмян и уселся в кресло, но тут же вскочил и продолжил беготню. — Что акустика? Кто-то обещал мне «услышать сердце воробья среди рева урагана»!

— Полностью забита паразитными шумами. Марсотрясение, Феликс Багратионович, сильнейшее за всю историю наблюдений. Трески, шорохи и скрипы. Кора до сих пор не успокоилась. Невозможно…

— Это с вашим-то, — всплеснул руками Тмян, — оборудованием?! Изыскивайте возможности, работайте.

Он остановился, и на мгновение из-за маски энергичного руководителя выглянул смертельно усталый и теряющий надежду человек.

— В атмосфере, до тропопаузы, висит пыль, спутники тоже не видят ничего. Но не мог же он пропасть бесследно!

— Сотня квадратных километров площади, Феликс, начиная с отметки 17, где Решетов последний раз вышел на связь, и в сторону дальнего периметра, к югу. Сейчас там Ребров и все, кого удалось снять с работ. Ходят. Ищут.

— Да. Давайте-ка посмотрим еще, — Тмян зашелестел пленкой, расправляя карту на столе. — И думаем, господа ученые, думаем!

Пузыри были одинаковыми на вид и отличались только размерами, но Вениамин, как заколдованный, переходил из зала в зал, не в силах остановиться. Плато изнутри оказалось напоено водой. Веня представил сотни шахт, и горы добытого льда, и зеркальные купола над сотнями гектаров живой зелени. «Потом мы разобьем сады, и пусть попробуют не зацвести!» — от перспективы кружилась голова и хотелось петь. Окруженный чудесами, Вениамин совсем забыл о времени. Неожиданно эйфория сменилась голодом и усталостью. «Сколько я здесь? И когда придет помощь?» — недовольно подумал он, защелкивая очередной раз щиток шлема, и достал коммуникатор.

Сутки. Именно столько бродил он под Марсом, позабыв все на свете! Тринадцать записей оказалось в логе связи, и все светились красным.

«Неисправность передатчика. Сообщение отправить не удалось», — значилось напротив каждого.

И еле заметная вмятина на коммуникаторе. Там, где антенна. Значит, сутки потеряны зря? Выходит, он бессмысленно, впустую ходил по залам и ждал? Гермодатчики исправно пищали, коммуникатор отправлял СОС, а сигнал не уходил? И никто на станции не знает, где он, Вениамин Решетов, молодой веселый парень, который так любит жизнь и которому осталось всего шесть часов?!

Это было обидно — умереть вот так, глупо, из-за сломанного передатчика. Погибнуть и не сообщить никому о найденных богатствах? Нет! Он должен бороться, он обязан сделать хоть что-то! Но что? Главное — не паниковать, вспомнил Вениамин. Так начиналась каждая глава в наставлении для разведчиков, что подарил ему Иван. Страх — первый враг.

Веня сел, где стоял, и заставил себя успокоиться. Первое, что надо сделать, — вернуться к засыпанному кару. А потом… И тут он вспомнил, что каждый раз, когда он пробивал новый проход, скафандр сообщал о резком повышении давления. Потом оно постепенно приходило в норму. Что это было? Вода, понял Решетов. Атмосфера внутри пузырей насыщена водяным паром; новый проход в стене — и давление гонит пары наружу. Просачиваясь сквозь песок, они рассеиваются в атмосфере. Значит, слой песка не так толст! Здесь не очень глубоко, и, если постараться, можно прокопаться наружу, где его давно ищут! Ведь его не могут не искать…