Читаем Яблони на Марсе полностью

За иллюминатором медленно, пиксель за пикселем, проступала изрытая кратерами поверхность Марса. Луна и Луна. Вылитая просто! Не балует нас Солнечная система разнообразием ландшафтов. Садишься вечно как на блин — круглые, будто по циркулю вычерченные кольцевые горы и пыльные равнины, похожие на провинциальный стадион «Локомотив», вытоптанный футболистами до скальных пород. Есть, правда, еще гиганты с богатой атмосферой да Венера, но на них садиться — дураков нет. Эх, одна Земля-матушка радует глаз!

— Леха, не спи! Проходим «Маяк».

Я спохватился и взял фотокамеру. Что тут поделаешь, если у меня характер несколько мечтательный? Зато веселый! Без такого человека в экипаже вы бы, товарищи полковники, сдохли с тоски! За полгода-то полета…

— А вот вам и подсветка, Титаны! — Игорь у себя на орбитальном модуле распустил наконец перья отражателя и поймал скромное пятнышко выползающего из-за горизонта Солнца.

— Подсветку вижу, — сказал командир.

По серой, не освещенной еще поверхности Марса пополз бледный зайчик. Я нацелился на него фотокамерой.

— Хм, как интересно! — прозудел в наушниках Игорь. — Вы «Маяк» видите?

— Нет пока, — сказал я.

— От него, примерно к северу, идет какая-то белая полоса, русло, что ли?.. Не похоже. Зигзаг какой-то. Изгибается три раза под острым углом. В общем, такая буква «М».

От неожиданности я чуть не выронил камеру.

— Какая буква?!

— Эм! — внятно произнес Игорь. — Мэ! Не путать с Жо. Может, у них там метро? Хе-хе…

— Еще один шутник… — проворчал командир.

Я все пытался поймать в объектив солнечный зайчик, который Игорь должен был навести на «Маяк». Бывает же такое! Когда-то, в детстве, и у меня был маяк, к которому вела дорога, изгибающаяся зигзагом в виде буквы «М». Она была нарисована на листе старой, истертой до дыр миллиметровки. Нарисована моей собственной рукой, как бог на душу положит. Совпадение, не более. Там у меня было море, и города на островах, а здесь — минус восемьдесят пять, ни кислорода, ни воды, да и маяк-то не настоящий, «Объект эпсилон» — неидентифицированный источник излучения в видимом спектре. Какой-нибудь недопотухший вулкан, что ж еще?

И тут я увидел его.

Сердце остановилось, как бывает в первое мгновение невесомости. Конечно, он не был похож на маяк в обычном понимании, но я узнал его. Это был мой маяк. И к нему вела моя дорога.

Транспортер медленно ковылял по плитам, с трудом находя торный путь среди щедро рассыпанных вокруг осколков породы.

— А если бы не дорога, — с затаенной гордостью сказал я, — мы бы вообще к маяку не подобрались.

— Ну и что? — невозмутимо отозвался командир. — Встали бы там, подальше. Наше дело маленькое — выставить приборы, произвести съемку, и домой!

— Как домой?! — не понял я. — А на маяк не полезем?

— Тебе дай волю, ты к черту в пекло полезешь! — Витька врубил задний ход, чуть сдал назад и с разгону перебросил транспортер через осыпь.

— Но это же совершенно безопасно! — сказал я. — Там вход есть… вернее, должен быть.

— Ты-то откуда знаешь?

— Ниоткуда. Просто чувствую.

— Чувства отложим до Земли. — Командир водил лучом прожектора по обступившим дорогу скалам. — Будем действовать по программе. За тем белым камнем остановишь, — сказал он Витьке.

— Осторожно, там спуск крутой, — машинально заметил я, глядя по сторонам.

Витька резко осадил транспортер у камня и повернулся ко мне. Из-за стекла его шлема на меня уставились два изумленных глаза.

— Как ты узнал?!

Дорога перед носом транспортера круто уходила вниз, туда, где должен был располагаться вход на маяк.

— Н-не знаю. Дежавю одолевает.

— Выходим, — сказал командир. — И попридержи пока свою дежавю.

Иззубренная метеоритами вершина «Маяка» действительно напоминала жерло небольшого вулкана. На остро сколотых зубцах играли отсветы внутреннего пламени. Осыпавшиеся стены превратились в покрытые трещинами склоны. Я даже засомневался — ничто не указывало на искусственное происхождение «Маяка». Вот только дорога, упирающаяся в глухую полукруглую арку у подножия горы… Но и это при желании можно было объяснить естественными причинами.

Карабкаясь по обломкам, мы приблизились к арке. Никаких следов каменных блоков, из которых должен быть выстроен маяк. Сплошная, облепленная спекшейся пылью порода да россыпь щебенки под ногами. Напрасно я размечтался…

Рука, словно по наитию, поднялась и уперлась в свод арки. Странно. Камень под ладонью оказался неожиданно податливым — легко сдвинулся с места и ушел в скальную толщу. Почва под ногами дрогнула, в глубине скалы сдвинулось, провернулось, ударило что-то страшно массивное, и глухая стена перед нами вдруг расступилась. В клубах пыли открылся глубокий черный проход.

— Леха! — крикнул Витька. — Это ты устроил?!

— Нет, — зачем-то соврал я. — Оно само.

— Так, стоп! — командир предостерегающе поднял руку. — Все туда не пойдут. Сначала… Кузнецов.

Если бы не восьмидесятикилограммовый скафандр, я бы подпрыгнул от радости.

— Есть!

— Поставишь камеру и счетчики — и сразу назад, понял? Да не суетись там, а то еще в дыру какую-нибудь свалишься…

— Ничего, — сказал я, шагая в темноту. — Там ступеньки!