Читаем Яблони на Марсе полностью

При штатной посадке корабль перегоняли своим ходом. Его двигатели позволяли летать по-самолетному, хотя и пожирали огромное количество топлива. Если же посадка была нештатной, инструкциями предписывалось транспортировать корабль на носителе. Обычно в таких случаях с орбитера снимали консоли крыльев с двигателями и, посадив на спину «Антонова» или «Боинга», переправляли в Сиэтл.

— Загвоздка в том, что для погрузки орбитера на самолет необходим специальный подъемник, — сообщил главный инженер. — А в Микронезии такого, понятно, нет. Доставить подъемник возможно лишь морем, причем уйдет на это не меньше десяти дней. А значит, в срок нам не управиться.

Директора заерзали в креслах. Дело пахло отменой гольфа и воскресных прогулок под парусом.

— Выход один — перегонять орбитер своим ходом, — подытожил инженер.

— Бетонная полоса на острове — тысяча восемьсот, — возразил кто-то из техников. — Она способна принимать крупные авиалайнеры, но для взлета орбитера коротка.

— Мы будем взлетать без полезной нагрузки и почти без окислителя, так что дистанции для разбега должно хватить. И все же придется поднимать корабль с полупустыми баками и взлетать на форсированном режиме.

— И на чем же он будет лететь, если сожжет почти все на взлете? — возразил все тот же скептик.

— Главное — добраться до базы на Филиппинах, — сообщил инженер. — Там дозаправим. Затем сделаем еще две промежуточные посадки на наших базах в Индии и Испании. Тогда мы, при удаче, уложимся за неделю. Все прочие варианты намного хуже. Морская транспортировка, например, потребует гораздо больше времени.

Директора пили то, что заменяло им валидол, массировали украдкой грудь. Томсон обвел страдальцев тяжелым взглядом, словно подчеркивая их никчемность. В этом Петр готов был с ним согласиться.

— Старостин, — произнес босс.

Вот он, шанс! Только бы не спугнуть удачу.

Петр мысленно скрестил пальцы и произнес, стараясь выглядеть равнодушно:

— Теоретически все верно. Но это не самолет перегонять с базы на базу. Это космический корабль. Он строился для иных задач. Тем более «Нева» только-только вернулась из сложной миссии, причем совершив вынужденную посадку.

— Незапланированную, так будет точнее, — скривился босс.

— Экипажу пришлось применять экстренное торможение, чтобы вписаться в полосу, — напомнил Старостин. — А это нагрузка на всю конструкцию и особенно на шасси. Полностью проверить корабль на месте мы не успеем. Да на острове и нет соответствующего оборудования. Вдруг какой-то срытый дефект? Одна трещинка, и миллиарды долларов превратятся в груду титана и композитов.

Убедившись, что участники совещания достаточно встревожены, Старостин предложил:

— Большинство аварий происходит при заходе на посадку. Меньше посадок — больше шансов на успех. Поэтому я предлагаю отправиться напрямую. Перегнать корабль через Тихий океан прямо в Сиэтл.

— Исключено, — возразил инженер из отдела эксплуатации. — Это далеко за пределами дальности.

— Мы можем заранее заменить мембранные картриджи и лететь в более экономичном режиме, — предложил Старостин. — Кроме того, нам потребуется дозаправка в воздухе, раз уж придется взлетать с полупустыми баками.

— Обычный танкер здесь не подходит, нужен «термос», — заметил скептик.

— У нас же есть такой на Сахалине.

— А согласования? — спросил Томсон. — На них уйдут недели.

— Пусть Роскосмос подсуетится, — Старостин кивнул на земляка.

Того чуть кондрашка не хватила. Но все же собрался с духом, кивнул.

— И тем не менее не лучше ли лететь через Индию и Европу?

— Слушайте, Томсон, каждая посадка — игра в рулетку. Зачем оно вам?

— Но Тихий океан! Ну а вдруг что-то выйдет из строя над океаном? Там негде сесть, случись что.

— Вот и не надо садиться. Поймите же вы, в этом сейчас основной риск. А я предлагаю один-единственный перелет, на максимуме перегоночной дальности. И через двое суток корабль будет уже в Сиэтле.

Бюрократ, работает ли он в государственной системе или в частной компании, всегда боится ответственности. В этом его, бюрократа, суть. Неустойку за срыв программы запусков заплатит Консорциум, а вот за аварию придется отвечать персонально тому, кто принял решение. Этот фактор всегда играл бо́льшую роль, чем инструкции и уложения, которые всего лишь служили обоснованием отказов.

Старостин заговорил. Тех, кто отвечал за безопасность, он стращал возможной катастрофой, представителей гражданских служб пугал пролетом над густонаселенными территориями, техникам предлагал расчеты, а тех, кто курировал расходы, убеждал, что перелет с посадками обойдется гораздо дороже одного на предельную дальность.

Начальство сомневалось, начальство спорило и было недовольно одним только фактом необходимости этого спора. Дожать, дожать! Единственная мысль пульсировала, отзываясь головной болью. Никогда еще Старостин так не нервничал. Весы качались, призывая бросить на чашу последний козырь — собственную карьеру. Осмелится ли босс поставить на сложный полет кого-то еще? Если осмелится, тогда замысел рухнет, а вместе с ним и надежда.

Старостин рискнул.