Читаем Яблоко Монте-Кристо полностью

– Фу, плохо-то как! Сейчас схожу кофе выпью, у меня обеденный перерыв уже начался, а потом назад. Ой, мама, наступать больно!

– Езжайте домой!

– Нельзя, – шмыгнула носом Лена, – сделайте одолжение, проводите меня до кафешки, она тут в двух шагах.

– Конечно, конечно, – засуетился я, – пойдем тихонечко. Нет ли у вас другой обуви? Думается, каблуки в сложившейся ситуации неуместны.

– Вяземский требует, чтобы я носила обувь на шпильках.

– Право слово, это бессердечно, – возмутился я, – целый день невозможно бегать на таких каблуках.

– Ерунда, – прошептала Лена, мужественно борясь с болью в коленке, – вот с духами хуже. Андрей Михайлович велел всем пользоваться только одной маркой, называется «Чертово колесо». Меня от запаха тошнит, а куда деваться? Хозяин – барин, не послушаюсь – выгонит.

– Да он сатрап, – пришел я в негодование, – ладно каблуки, хоть как-то данное требование объяснить можно, секретарь – лицо фирмы. Но запах! Если честно, у меня от него голова заболела. Уходите от Вяземского! Вы молоды, найдете другое место!

Лена стиснула мою руку.

– Не могу.

– Но почему?

– Он мой папа.

Я чуть не уронил слабо державшуюся на ногах спутницу.

– Вяземский ваш отец?

– Да, – опустила голову Лена.

– С ума сойти! Он же с вами по-хамски обращается!

И тут Лена тихо заплакала и невразумительно залепетала:

– Зоя… его… а он… Игорь… никогда… не верит… мама… Вера…

Плач перешел в рыдания, затем в истерический смех. В этот момент мы уже находились на улице, и прохожие начали с интересом рассматривать Лену. Народ у нас активный, чрезмерно общительный, любящий разводить чужую беду руками. Не успел я сообразить, что следует делать, как подлетела бойкая старушонка и заголосила:

– Не плачь, девонька, козел он. Ишь, старый кобель, на молоденьких потянуло! Развратник!

Я хорошо воспитанный человек, никогда не употребляющий ненормативной лексики, но сейчас отчего-то потерял самообладание, повернулся к пышущей благородным гневом бабке и сказал:

– Сделайте одолжение, идите в задницу.

Старуха остановилась, словно налетев на забор, потом, просюсюкав:

– Ладно, ладно, сыночек, не злись, – испарилась без следа.

Хотелось поразмышлять над тем, почему грубое слово моментально превратило злобную гримасу ведьмы в ласковую улыбку, но мне требовалось решить другую проблему.

Я подхватил почти невесомую Лену на руки, мгновенно донес ее до своей машины, положил на заднее сиденье, сунул ей под голову подушку, ноги прикрыл пледом, потом выбрался наружу, запер «Жигули» и пошел в расположенный рядом супермаркет.

Когда я вернулся назад с «антистрессовым набором» и сел за руль, Лена мирно спала. Посидев несколько минут тихо, я положил купленные конфеты, минеральную воду и пирожные на свободное сиденье и завел мотор. Лучше отгоню машину с шумного проспекта в тихий дворик.

Не успел я пристроить автомобиль на пустыре, у стройки, как сзади донеслось:

– Простите, сама не пойму, отчего разревелась.

– Вот, съешьте пирожное, – улыбнулся я, – я купил разных на выбор.

– Спасибо, фигуру берегу.

– Вам терять нечего, – галантно ответил я.

Внезапно Лена засмеялась:

– Все так плохо? Выгляжу столь ужасно?

Тут только до меня дошла двусмысленность сказанного комплимента.

– Я имел в виду, что у вас стройная фигура, терять, в смысле полноты, нечего! Ешьте сладкое сколько угодно!

Неожиданно Лена снова разрыдалась.

– Обидел вас? – испугался я. – Господи, извините, я совсем не хотел. Ладно, я был дураком, предложив вам сладости, но ведь не со зла.

– Вы единственный, кто обо мне позаботился, – всхлипнула Лена, – у меня такая тяжелая жизнь! Думала, папа… Но он… ах… нет… мама… Послушайте, послушайте меня!!! Умоляю! Никто не хочет! Ни одна душа! Вы добрый!!!

Я тяжело вздохнул. Влип ты, Иван Павлович, опять попался. Сколько раз говорил себе: «Не ввязывайся в разговоры с истеричными особами, ясное дело, ничего хорошего не получится».

Хотя Лена на первый взгляд не похожа на психопатку, вроде девушке на самом деле плохо. Не могу же я оставить ее одну? Придется слушать о мелких обидах и пинках, которые отпустила секретарше судьба. Но почему дамы, нуждающиеся во внимательном собеседнике, видят подходящую кандидатуру именно во мне? У меня что, на лбу написано: «Этот сопротивляться не станет и готов выслушать все ваши неприятности»?

Леночка воспитывалась без отца. Ее мама, Анна Сергеевна, никогда не говорила дочери глупости типа «твой папа погиб при исполнении служебных обязанностей» или «отец работает секретным агентом далеко за пределами Родины».

Нет, Анна Сергеевна, впервые услышав от Леночки естественный вопрос о местонахождении отца, спокойно сообщила:

– Ты пока не поймешь, вот повзрослеешь, объясню.

И на самом деле, на следующий день после того, как Лена задула четырнадцать свечей на торте, Анна Сергеевна сказала:

– Теперь сядь и послушай. Твоего отца зовут Андрей Вяземский.

– Он жив! – обрадовалась Лена.

– Естественно, – кивнула мама.

– Дай мне его телефон, – потребовала девочка.

– Зачем? – равнодушно спросила Анна Сергеевна.

– Он же мой папа!

– Верно.

– Я хочу с ним встретиться.

– Глупости, – отрезала мать.