Читаем Я же мать полностью

«Ну, вот я и дома», – подумал Борис, присел на скамеечку, у подъезда пятиэтажного дома. В этом доме он прожил всю жизнь. Из роддома его принесли в двухкомнатную квартиру на третьем этаже, оттуда же и забрали. Одну комнату родители отдали ему, а вторая большая служила гостиной и спальней родителей.

Тепло. Хороший солнечный день будет. Из подъезда вышла женщина. Внимательно посмотрела на худощавого молодого человека с короткой стрижкой темных волос, одетого в простую темную футболку и джинсы.

– Боря!? Ты что ли? – Удивленно посмотрела на раннего посетителя.

– Да, – подтвердил он, вглядываясь в лицо женщины. – Тетя Нина? – узнал соседку.

– Точно! Узнал? – обрадовалась женщина.

– Конечно, – улыбнулся парень. – Вы совсем не изменились.

– Да, ладно, – кокетничала соседка. – А ты вот вырос, повзрослел, возмужал. На Галю стал похож. Ты, что давно с матерью общался? – спохватилась она.

– Давно, – не вдаваясь в подробности ответил Борис.

Женщина тяжело вздохнула, подумала…

– Уехала она. Год назад продала квартиру и уехала с хахалем, – закатила глаза, что-то вспоминая. – Куда-то в Сибирь, по-моему.

Парень молчал. Он был растерян и шокирован.

– Ты не знал?

– Нет.

– Куда же ты теперь?

– Пока не знаю.

Новость была ошеломляющей и неожиданной. Требуется время осмыслить все.

– Ну, ладно, Боря, побежала я в магазин. Ты заходи, – засобиралась тетя Нина.

Оглянулась на ходу, парня как воду канули. Во дела!

Идти ему некуда. Борис сидел и обдумывал услышанное от соседки. Предательства от собственной матери он не ожидал – это удар под дых. После этого можно идти и утопиться, раз самый родной человек тебя предает. Он собрал все силы и выдохнул. Успокойся! Главное ты на воле! Что-нибудь придумаешь.

Прикидывал все возможные варианты. Бабушка с дедушкой, которые ни за что не будут ему помогать. Друзья детства – остались в детстве. Вот и все, кого он вспомнил.

Он встал и пошел в центр города, бродил бесцельно, пока не проголодался. Зашел на городской рынок, там всегда можно было перекусить свежей выпечкой. Пошел на умопомрачительный запах. Чебуречная армянина дяди Жоры осталась на старом месте, только выглядела более по-европейски культурно. Работали там молодые люди, парень поваром, а девушка официантом – наверно его дети, а может и внуки. Жив ли сам дядя Жора? В городе его знал и уважал каждый. К нему приходили не только за свежими, хрустящими чебуреками, но и поболтать про жизнь, узнать новости. Он и сам давно стал достоянием города.

Борис взял пару горячих чебуреков и одноразовый стаканчик чая, пристроился за столиком на улице. Втянул носом пряный запах чебурека, а затем смачно надкусил по середине, по подбородку потек сок, с шумом его втянул и только потом утерся салфеткой. Вкус и запах детства. Хотелось вести себя как в детстве.

Он никуда не торопился, разглядывал людей. Никто его не узнавал, и он никого не узнавал. Было все в новинку, как быстро все меняется в век прогресса. У всех современные телефоны, которые они не выпускали из рук и каждую минуту, что-то смотрели, писали – вся жизнь замкнулась на нем. Сколько много красивых, модно одетых молодых счастливых людей. Как будто прошло не пять лет, а двадцать пять. Такие резкие перемены произошли еще из-за того, что он уезжал ребенком, а вернулся взрослым парнем.

Скоро вечер, а решения нет. Надо иди к деду с бабой – больше некуда. Ноги совершенно не хотели идти. Что сейчас будет? Баба начнет кричать и плакать, дед укоризненно молчать. Как им в глаза взглянуть?

Вот и их трехэтажный дом, старой постройки, с причудливыми вензелями на фасаде. Квартиры с просторными комнатами и высокими потолками, не сравнить с современными малометражками, где два человека на кухне не разойдутся. Дом недавно отремонтировали и покрасили в яркий желтый цвет, смотрелся красиво и свежо. В окнах на втором этаже зажегся свет, а он все стоял и не решался войти в подъезд. Надо идти – подумал он, а то скоро по – стариковски рано лягут спать и тогда уж совсем будет не удобно беспокоить их.

Если бы он курил, то на месте, где он топтался образовалась бы уже куча окурков. Набрал побольше воздуха в легкие, выдохнул и решительно открыл дверь в подъезд. Немного замешкался у двери, сердце бешено колотилось. Трус! Мужик ты или…? Будь, что будет! Нажал на звонок. Пили – пили, раздалась знакомая трель. Затем старческое шарканье ног и кашель деда.

– Кто? – спросил дед.

– Я, – осторожно ответил Борис, потом добавил. – Борис.

Тишина. Если ему не откроют дверь, он не будет настаивать, развернется и уйдет. Но послышался шум прокручивания замка и дверь широко открылась. На пороге стоял дед в простой домашней одежде, рубашка в клеточку и сатиновые штаны. Постарел, голова совсем седая стала, на лбу очки. Он тоже внимательно разглядывал высокого худощавого парня с сумкой на перевес.

– Проходи, – сказал дед. Руки не подал, обниматься и целоваться тоже не стал.

– Кто там? – из комнаты крикнула бабушка.

Дед молча посмотрел на внука и сказал.

– Борис.