Читаем Я жажду тебе отомстить полностью

Он изменился до неузнаваемости. Вместо мальчишки с солнечной улыбкой и взъерошенными волосами передо мной стоял взрослый мужчина. Его взгляд, походка, манера речи — все было другим, чужеродным и пугающим.

Что он здесь делает? Спустя столько лет зачем приходит и напоминает о себе, тревожит рану, которую я так и не смогла залечить?

— Сколько час?

Я вздрогнула, услышав его холодный голос. В нем нельзя было уловить ни одной эмоции. Сухой вопрос, абсолютная отрешенность.

— Влад, о чем ты? Я не понимаю.

Он усмехнулся. Поправил воротник белоснежной рубашки и подошел еще ближе. Когда-то мы были одного роста, бегали по дворам, играли и постоянно смеялись. Сейчас же я остро ощутила, насколько он выше. Подавлял липким взглядом и рассматривал меня как невиданную зверушку — с любопытством и насмешкой.

— Я спросил, сколько стоит час.

Когда мне передали, что какой-то незнакомец хочет поговорить именно со мной, я и представить не могла, что им окажется ОН. Мужчина, которого я безумно любила и пыталась забыть все это время. Как он меня нашел?

Я сглотнула, подавляя желание подбежать к нему и крепко вцепиться в его тело. Очевидно, я продолжала цепляться за прошлое, в то время как человек, стоящий передо мной, мало что имел общего с этим. Лишь бесценные воспоминания, не играющие сейчас никакой роли, помогли мне выдержать его взгляд и сухо спросить:

— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты уехал.

Мужчина нетерпеливо перебил:

— Кажется, я задал вопрос и хочу узнать на него ответ. Сколько ты стоишь? Называй любую цифру, и давай приступим, не люблю терять время даром.

Он не мог не узнать меня. Как минимум из-за того, что Влад назвал мое имя при входе в здание.

— Зачем ты пришел?

— Да брось. Судя по тому, что у тебя есть собственный кабинет, ты неплохо продвинулась в своей…карьере.

Взгляд Влада остановился на моей шее. Сегодня я надела тонкое платье на узких бретельках. Оно открывало вид на ключицы и на мою татуировку. Точнее, на нашу. Однажды мы сделали парные рисунки с изображением феникса. Это был символ, понятный лишь нам. В тот день мы поклялись друг другу, что всегда будем вместе, что, несмотря на любые препятствия, наша любовь будет каждый раз возрождаться из пламени наших чувств. Пусть все и осталось в прошлом, но я не смогла ее удалить.

Он заметил татуировку, и его взгляд стал еще более холодным, пронизывающим и даже агрессивным.

Мне надоело молчание, повисшее между нами. Пусть я и была рада его видеть, но воспоминания слишком больно резали мое сознание. Он пришел сюда, чтобы снять меня на час?

Это оскорбляло еще сильнее, чем ненависть в его глазах. Хотя, с другой стороны, учитывая, что между нами произошло, наверное, я заслуживала такого отношения. И, тем не менее, не собиралась позволять втаптывать себя в грязь.

Я прошла мимо него и открыла дверь. Сказала:

— Уходи. Не знаю, зачем ты сюда явился, и не хочу знать.

Влад приблизился ко мне и дотронулся ладонью до татуировки. Очертил невидимую линию, мягко касаясь кожи. Я дернулась, крепко вцепившись в дверь руками. Даже его запах стал другим, не родным. Вместо цитрусового аромата моря от него несло дорогим парфюмом.

Однако следующие слова ранили меня куда больнее легкого прикосновения:

— Может, хотя бы отсосешь? По старой дружбе.

Я влепила ему пощечину и прошипела:

— Убирайся. Не уничтожай наши счастливые воспоминания подобным образом.

Влад даже не дернулся, продолжая жутко улыбаться:

— Все давно в прошлом. Сейчас я уйду, но скоро мы встретимся снова.

Он вышел из комнаты и, обернувшись, сказал:

— Ты заслуживаешь такого обращения. Может, ты и забыла о том, как сильно меня ранила, но я нет. В следующий раз я тебе напомню, как больно это может быть.

Мы практически выросли вместе. У него рано умерли родители, и он даже говорил, что совершенно не помнит, как они выглядели. Приемная семья не слишком заботилась о его благополучии, и потому Влад половину детства провел на улице или у меня дома. Мы играли в догонялки, болтали каждый вечер, иногда мама даже позволяла ему оставаться у нас, потому что он совершенно не хотел возвращаться домой.

Это не было любовью с первого взгляда. Мы взрослели и постепенно наши дружеские отношения стали перерастать во что-то большее. Моя лучшая подруга Арина все время подначивала нас и называла голубками. Я тоже искренне верила, что мы созданы друг для друга, что наше крепкое доверие никогда не исчезнет.

Увы, ничего вечного не существует.

В один момент здоровье мамы резко ухудшилось. Она была самым близким для меня человеком. Папа бросил ее, как только узнал о беременности, и я безгранично восхищалась стойкостью своей мамы, потому что та подняла меня на ноги и справилась со всеми трудностями в одиночку.

Я как сейчас помню день, когда врач вынес неутешительный вердикт: