Читаем Я умер вчера полностью

Она поразилась тому, как великолепно выглядела Татьяна. Матовая белоснежная кожа сияла молодостью и здоровьем, глаза были большими, теплыми и лучистыми, губы – сочными и подрагивающими готовой разлиться по лицу улыбкой. Татьяна, казалось, ни капельки не волнуется, напротив, предстоящее действо ее просто-таки забавляет. Ира слегка перевела дух. Может, обойдется?

Первые полторы-две минуты прошли в спокойном обмене короткими репликами, ведущий представлял гостью, Татьяна кивала и мило улыбалась. А потом последовал вопрос, от которого у Ирочки все внутри оборвалось.

– Татьяна Григорьевна, вы – образованный интеллигентный человек и наверняка читаете и любите хорошие серьезные книги. И в то же время пишете второсортную литературу. Вы поступаетесь собственным вкусом ради денег?

– Голубчик, – улыбнулась в ответ Татьяна, – у литературы не бывает сортности, так же, как у осетрины не бывает степеней свежести. Еще Воланд, если помните, сказал, что у осетрины может быть только одна свежесть, первая, она же и последняя. Литература не бывает первого, второго и пятого сорта. Это либо литература, либо нет, вот и все. Если вам непонятно, я скажу еще проще: книгу читать либо можно, либо нельзя. Если книгу читает не только сам автор и его редактор, но хотя бы еще десять человек и получают от этого удовольствие, значит, книга достойна того, чтобы быть написанной. Если же автор настолько безграмотен и бесталанен, что, кроме него самого, никто его творение читать не может и не хочет, тогда я поднимаю руки. Это действительно не литература. Обо всем остальном можно спорить. Так как, Александр Юрьевич, будем спорить?

«Что происходит? – в недоумении подумала Ира. – Она ведет себя, как на допросе в собственном служебном кабинете. Она что, забыла, что пришла на телевидение? Кошмар!»

– Не будем спорить, – тут же нашелся Уланов. – Я сформулирую свой вопрос по-другому. Вам не бывает обидно, что ваши книги читают в основном на бегу, то есть в метро, в электричках, от скуки, чтобы убить время в дороге?

– А вы сами что читаете в метро? – спросила Татьяна.

– Я? – Уланов, похоже, чуть-чуть растерялся. – Я в метро давно уже не езжу.

– У вас машина?

– Да.

– Тогда откуда вам вообще известно, что именно читают пассажиры?

– Мне об этом рассказывают. Это же общеизвестный факт.

– Голубчик, вас погубит ваша доверчивость, – снисходительно сказала Татьяна. – Никогда не верьте тому, чего не видели сами. Поскольку я, в отличие от вас, в метро езжу постоянно, то могу вам совершенно ответственно заявить, что пассажиры читают самую разную литературу, в том числе и очень серьезную. Начиная от учебников и специальных пособий и кончая Библией и Торой. Как вы думаете, Господь обиделся бы, узнай он, что человек каждую свободную минуту хватается за Библию, чтобы прочесть еще страницу из Его учения?

– То есть вы ставите себя на одну доску с Всевышним, поскольку люди каждую свободную минуту хватаются и за ваши книги тоже? – мгновенно отпарировал Уланов.

Сердце у Иры ухнуло, даже дыхание на секунду остановилось. «Вот сволочь, – в сердцах подумала она. – Ну какая же сволочь!»

– А с чего вы это взяли? – На лице у Татьяны было написано такое искреннее изумление, что даже Ира в него поверила.

– Вы же сами сказали, что пассажиры в метро и поездах читают и ваши книги, и Божественное писание.

– Я этого не говорила. Писание читают, это правда. А вот людей с моими книгами в руках я там не видела. А вы видели?

«Во дает! – с восхищением подумала Ира. – Ну Танька! Каждый день мне докладывает, сколько человек видела в транспорте со своими книжками. Мы даже иногда сравниваем, кто больше увидел, она или я. Но Уланов только что сказал, что в метро не ездит, так что возразить ему нечего. Ссылаться на чьи-то слова он теперь тоже не может, Таня уже попеняла ему за излишнюю доверчивость. Пожалуй, она была права, когда говорила, что не боится никаких улановых. Следственная практика – это тебе не фунт изюма. Что, Уланов, съел? Не знаешь теперь, что отвечать?»

– Но вы тем не менее не можете отрицать, что детектив – это далеко не философский роман. Почему же наши сограждане в последнее время так тянутся к легкому чтению и пренебрегают сложными произведениями? Не кажется ли вам, что общее падение уровня культуры и образованности способствует тому, что на литературной ниве сегодня процветают все кому не лень, даже авторы, не имеющие специальной подготовки?

– Давайте не будем складывать все в одну кучу. Я согласна с тем, что детектив – это не философский роман, точно так же как, «Запорожец» – это не «Феррари». И что с того? Не будем выпускать «Запорожцы» и все стройными рядами побежим пересаживаться на «Феррари»? «Феррари», конечно, престижнее и лучше, но кому-то может просто-напросто не понравиться дизайн. Мне, например, не нравится.

– Вам нравится «Запорожец»? – ехидно кивнул Уланов.