Читаем Я умер вчера полностью

– О вас? – Он не сумел скрыть удивления. – Вы не производите впечатления человека, у которого есть такого рода проблемы. Может быть, алкоголь, наркотики? У вас зависимость?

– Что вы, – она рассмеялась, настолько нелепым показалось ей такое предположение.

– Тогда что же?

– Я постараюсь объяснить, хотя и не уверена, что смогу внятно что-то сказать. Я и сама с трудом понимаю. Мне стало трудно общаться с людьми. Я даже с мужем не могу разговаривать, и это его обижает.

– Вам трудно излагать собственные мысли? Не хватает слов?

– Со словами все в порядке. Я могу сформулировать и в вербальной форме изложить любое суждение, если вы это имеете в виду. Но мне не хочется. Какой-то ступор на меня находит, понимаете? Будто барьер поставили, и я не могу через него перешагнуть.

– Как давно это началось? Или это было всегда?

– Не всегда. Это началось зимой, в феврале.

– После каких-то событий?

– Да.

– Вам придется рассказать мне о них.

– Конечно, я понимаю. Видите ли, Борис Михайлович, я знаю, что должна рассказать о них мужу, чтобы вернуть его доверие, но не могу заставить себя. Вот это и плохо. Он видит, что со мной что-то происходит, что я стала вялой и раздражительной, избегаю разговоров и вообще любого общества, но не понимает, в чем дело. А я не могу набраться сил ему рассказать.

– Почему? Вам стыдно? Это что-то порочащее вас? Супружеская измена?

– Нет. Это связано со службой. В ходе раскрытия одного преступления я обнаружила улики, свидетельствующие о том, что к преступлению причастен близкий мне человек. Мой отчим, который меня воспитывал и полностью заменил мне отца. Я сразу поверила в его виновность, и с этой минуты моя жизнь превратилась в кошмар. А потом выяснилось, что улика появилась случайно и отчим не имеет к криминалу никакого отношения. Вот и все.

– И с тех пор вы испытываете трудности в общении?

– Да, с тех самых пор. Больше двух месяцев.

– Вам трудно общаться со всеми или только с определенными людьми?

Настя задумалась. Вопрос ей понравился. А ведь в самом деле, общается же она с лицами, проходящими по делам, вот хоть с Готовчицем, например, и с Димой Захаровым она нормально разговаривала, и с Улановым. Да со многими. А вот с коллегами по работе дело шло хуже. Не говоря уже о Леше и о родителях. Выходит, общение с посторонними ее не пугает. Даже странно, почему она сама не заметила этого, пока психоаналитик не спросил.

– Вы правы, – она подняла глаза на Готовчица, – чем ближе человек, тем мне труднее. А почему так?

– Давайте разбираться, – с готовностью произнес Борис Михайлович.

Настя видела, что разговор доставляет ему удовольствие, такое же, какое испытывает она сама, когда решает очередную логическую задачу. Человек любит свое дело и делает его с наслаждением, даже тогда, когда на душе черно. Что ж, такой человек, несомненно, заслуживает всяческого уважения и вполне может быть рекомендован на ту работу, о которой говорил Заточный.

Готовчиц задавал еще множество вопросов, заставлял Настю рассказывать подробности ее взаимоотношений с отчимом и с матерью, спрашивал о муже.