Читаем Я умер вчера полностью

Перспектива обсуждения примирила Лешу с необходимостью терпеть голод еще некоторое время, и он послушно включил видеомагнитофон. Пока пленка перематывалась, Настя с ужасом подумала о том, что, кажется, начала манипулировать Чистяковым. Она так редко обсуждает с ним служебные проблемы, а в последние недели вообще почти не разговаривает ни о чем, и Лешка ради получасовой беседы с ней готов на любые жертвы. Какая мерзость! Она знала, что многие женщины точно таким же образом используют секс, допуская мужей до тела исключительно в виде награды за хорошее поведение и отказывая им в близости, если хотят наказать за что-нибудь. Ей самой это всегда казалось отвратительным и глупым, а вот поди ж ты, и сама стала так поступать. Чтобы задобрить Лешку, пообещала что-то с ним обсудить. Дрянь она бессердечная, вот что! Прав Колобок-Гордеев, она непростительно распустилась.

На экране появилось лицо Уланова, задававшего очередной вопрос собеседнику, которого Настя сразу узнала и вспомнила. Да, действительно, когда-то он гремел на всю страну, собирал на своих «концертах» многотысячные аудитории, хвастался сотнями исцеленных больных и обещал почти стопроцентное здоровье всем, кто «будет его слушаться». С первых же двух минут она поняла, что происходило в студии. Каждый играл в свою игру. Целитель хотел говорить только о целительстве и своих успехах на этом поприще, Уланов же, следуя традициям программы «Лицо без грима», старался показать телезрителям, что из себя представляет его гость в общечеловеческом, так сказать, плане, насколько он умен и образован, какие у него вкусы и пристрастия, какой характер и привычки. Он никак не помогал своему визави развивать интересные для того темы и при малейшей возможности переводил разговор на другое и задавал вопросы, отвечая на которые, целитель выглядел далеко не лучшим образом. Оказывается, книги он читал в основном в детстве и юности, любимых писателей у него нет, предпочтений в музыке и театре тоже как-то не наблюдалось. Ни занятного хобби, ни интересного досуга. Правда, как говорил гость, у него просто нет свободного времени на то, чтобы читать и ходить в театры, он всего себя посвящает больным и страждущим, но тонкие и злые реплики ведущего сразу наводили телезрителя на мысль о том, можно ли отдавать свое здоровье в руки человека необразованного и не имеющего хотя бы основ собственного мировоззрения. Одним словом, из бывшего всенародного любимца Александр Уланов публично сделал безграмотного шарлатана. Было видно, что ведущий хорошо подготовился к эфиру. Он задавал много вопросов об отношении целителя к различным научным и псевдонаучным школам, в том числе и зарубежным, но в ответ звучали только расплывчатые рассуждения о карме, космической энергии и духе. Становилось ясным, что гость не читает не только художественную, но и специальную литературу и практически ничего не смыслит ни в медицине, ни в биологии, ни в химии. Гость, однако, ничего этого не замечал, был чрезвычайно доволен собой, и на лице его то и дело расплывалась торжествующая улыбка.

Зрелище было и в самом деле прелюбопытное, но Насте гораздо интереснее было наблюдать за Улановым, нежели за глуповатым целителем. Сегодня он еще меньше походил на того Уланова, которого она видела в передачах, отснятых заранее и прошедших в записи. Более того, он не был похож и на самого себя, каким выглядел тогда, когда впервые вел программу в прямом эфире. В тот раз он был равнодушным и холодно отстраненным, наблюдая как бы свысока за попытками кинопродюсера выглядеть поприличнее. А сегодня в нем словно проснулась яростная решимость уничтожить собеседника, втоптать в грязь, показать всем его глупость и примитивность. «С ума сошел! – ахнула про себя Настя. – Если он будет так себя вести, программа умрет моментально, потому что не найдется больше желающих проходить публично такую экзекуцию. И как ему это позволяют?»

– Ну, что скажешь? – весело спросил Чистяков, когда пленка закончилась. – Красивое зрелище?

– Красивое, – согласилась она. – Только опасное и бессмысленное.

– Почему? У нас теперь демократия, средствам массовой информации можно все. Пошли на кухню, у меня сейчас обморок будет от голода.

Они быстро разогрели еду и несколько минут с аппетитом поглощали цветную капусту в полном молчании.

– Леш, ты мне рассказывал, помнится, что в Штатах тебя несколько раз приглашали на телевидение.

– Было, – кивнул он.

– Запись или прямой эфир?

– И так и эдак. А что тебя интересует?

– Поведение ведущего. Я хочу понять, есть ли разница в его поведении при записи и прямом эфире.