– Пока вы размышляете, я расскажу вам еще одну историю, – сказала Каменская. – У Татьяны Томилиной есть муж, который раньше был женат на другой женщине. От первого брака у него растет ребенок, прелестная девочка десяти лет. И вот практически одновременно с началом газетной кампании против Томилиной возникают осложнения с этим ребенком. Девочка рыдает, бьется в истерике и считает, что с рождением малыша в новом браке папа перестанет ее любить. Естественная реакция? Верно. Папа, то есть муж Томилиной, начинает каждый вечер после работы навещать дочь, чтобы успокоить ее и убедить в своей любви. И вдруг Томилина узнает, что ее муж не к дочери ездит по вечерам, а посещает дорогие рестораны в обществе своей бывшей жены, красивой и светской женщины, одетой в неимоверно дорогой костюм от Версаче. Можете себе представить душевное состояние Татьяны Григорьевны?! Собственно, как раз на этом душераздирающем фоне и появляется добрый журналист с предложением помощи. И знаете, что происходит потом? Томилина прямо спрашивает у мужа, был ли он в ресторане с бывшей женой. Муж в полной растерянности, потому что он там, естественно, не был. А ведь неизвестный доброжелатель не просто сказал, что видел их, он даже одежду подробно описал. И муж Томилиной, не желая мириться с неизвестностью, идет к своей бывшей супруге и, образно говоря, припирает ее к стенке. И выясняет очень интересную вещь. У нее, оказывается, завелся поклонник. Жутко состоятельный. Но без амурных претензий. Чисто деловые отношения. Он даже ей костюм от Версаче подарил и еще много денег обещал. А от нее требовалось только одно: настроить дочь против новой жены отца. Вот и все. Какая малость, правда? Ничтожная малость. Подумаешь. Зато в награду – костюм за тысячу с лишним долларов.

– Замолчите! – закричал я, не справившись с собой.

Отчаяние захлестнуло меня. Боже мой, что же это происходит?

– Что вы со мной делаете? Вы же лишаете меня всего! Последней надежды… Не трогайте Лутова, я вас умоляю!

Я нес какую-то чушь и сам осознавал, что говорю глупости, но слова помимо моей воли вырывались из меня. Разум понимал одно, сердце хотело другого.

– Да, пусть он все это подстроил, пусть он убил кого-то, пусть развел меня с Викой, оставил без работы, но он это уже сделал, понимаете? Это УЖЕ случилось. И поправить это можно только одним способом: дать мне возможность принять его помощь. Вы же лишаете меня этой возможности.

– Я все понимаю, – тихо сказала Каменская. – Я понимаю, как вам тяжело, Александр Юрьевич. Но я хочу найти ответ на вопрос: зачем? Зачем он все это сделал? Зачем ему нужно, чтобы вы приняли его помощь? С Томилиной мне все понятно. Она – автор книг, на издании которых можно заработать очень большие деньги. А вы? Зачем вы ему нужны? Кроме вас, никто мне на этот вопрос ответить не сможет.

– Я не знаю, – растерянно прошептал я. – Я не знаю. У меня ничего нет. Лутов сказал, что им ничего и не нужно. Правда, все мои будущие доходы будут принадлежать им. Но сейчас им не нужно ничего, я могу прийти к ним в одной рубашке и без копейки в кармане.

– А у вас предвидятся большие доходы в будущем? – спросила она.

– Нет… Откуда?

Глава 21

– У них все чисто, все пристойно, ни с какой стороны не подкопаешься.

Юра Коротков оседлал стул верхом и раскачивался на двух ножках, как на детской лошадке-качалке. Два дня он занимался тем, что выяснял подробности деятельности кризисного центра, организованного благотворительным фондом помощи людям, оказавшимся в кризисной ситуации. Центр находился в Подмосковье, занимая когда-то полуразрушенную, но ныне приведенную в порядок на деньги фонда больницу. Туда приходили люди, попавшие в тяжелую жизненную ситуацию и не видящие иного выхода, кроме смерти. С ними занимались врачи, психологи, психотерапевты, им подыскивали рабочие места с учетом образования, имеющейся профессии и личных склонностей. Им возвращали вкус к жизни, их окружали любовью и заботой. В основном пребывание в центре было платным, но некоторым категориям пациентов оказывали бесплатную помощь. Например, инвалидам, участникам вооруженных конфликтов, многодетным матерям, безработным. Короче, все как полагается. И никаких самозванцев или шарлатанов, все врачи имеют дипломы.

– Там особенно не развернешься с нашей оперативно-розыскной деятельностью, – сообщил Юра. – Фонд, между прочим, международный, основан группой частных лиц исключительно из соображений благотворительности, имеет такие кризисные центры во многих странах мира, и все они являются частной собственностью. А проникновение в частное владение, сама понимаешь… Так что извини, что смог – то сделал.

Настя слушала его, задумчиво постукивая шариковой ручкой по чистому листу бумаги.

– И что, пациенты там взаперти находятся? – спросила она.

– Да бог с тобой! Гуляют где хотят, на работу ездят. Некоторые вообще в своих семьях живут, а туда только каждый день приезжают на занятия с психологами и прочими специалистами. Нет, Ася, там действительно все чисто и пристойно.