Читаем Я умер вчера полностью

Я разложил диван и с размаху плюхнулся на него, раскинув в стороны руки и ноги.

– Ну давай, вещай, прорицательница, – снисходительно разрешил я.

Вика проглотила оскорбление, не моргнув глазом. Да, великая вещь – чувство вины! Что с людьми делает, а?

– Я знаю, как вы делали деньги раньше, – сказала Вика очень спокойно. – Я все знаю, Саша. Мне Оксана рассказывала.

Я мгновенно сел, весь подобравшись, словно перед лицом опасности. Она что, шантажировать меня собралась? Очень интересно.

– Я никогда не призналась бы тебе, что знаю об этом, если бы ты не развелся со мной. Ты поступал мерзко, но я очень тебя любила и не хотела, чтобы тебе было стыдно передо мной. Ты думал, что я ничего не знаю, и так было лучше. Потому что если бы ты понимал, что я все знаю, но продолжаю тебя любить, ты бы, наверное, перестал меня уважать. Это сложно, Саша… Я дорожила твоим отношением, я дорожила нашей любовью и поэтому молчала. Я не могла перестать тебя любить и была противна сама себе, но все равно любила. В конце концов, все как-то делают деньги, потому что всем надо жить, а ты по крайней мере никого не убиваешь и не обкрадываешь. Я закрыла на все глаза. Когда ребята погибли и ты резко изменил тональность передачи, я поняла, что с этой грязью покончено, ты теперь зарабатываешь на скандалах, что не менее противно. Началась другая грязь. Но я готова была мириться и с этим, потому что люблю тебя. Ты следишь за моей мыслью?

– С трудом, – сквозь зубы процедил я, ошалев от такого неприкрытого цинизма. Она меня любила, она меня до сих пор любит, она хотела закрыть глаза на все, что мешает нашей любви, а сама в это время укладывается в постель с любовником и нанимает убийцу, чтобы избавиться от меня и бросить к ногам своего нового мужа все эти «грязные деньги» и все, что на них куплено! Да как у нее язык поворачивается! Неужели я так плохо знал свою жену?

– Повторяю, чтобы тебе легче было понимать меня, – сказала она тоном терпеливой учительницы, объясняющей двоечнику теорему Пифагора. – Я знаю, что все средства массовой информации работают ради денег, а не ради информации. Но пока это касалось телевидения и тебя, Александра Уланова, я терпела, потому что люблю тебя. А журналистку Хайкину я не люблю, я ее не знаю, она мне никто. И я хочу, чтобы ты мне ответил: зачем она это написала?

Я пожал плечами.

– Не вижу связи между первым тезисом и вторым. Откуда я знаю, зачем она это написала? Захотела – и написала, вот и все. Может, ей Томилина не нравится.

– Саша, не прикидывайся идиотом, – сердито сказала Вика. – Ты же прекрасно понимаешь, что Хайкиной заплатили за этот текст. Ты знаешь, кто это сделал?

– Да перестань ты выдумывать! – взорвался я. – Никто никому не платил, просто любой газете нужен оскорбительный материальчик, потому что народ обожает его читать. Газета должна хорошо продаваться, и ради этой цели в ход идут любые средства. Кто такая Томилина, чтобы платить за материал о ней? Обыкновенная писательница, каких сотни и тысячи.

– Но ни об одном из твоих гостей таких публикаций не было. Ты прав, кто такая Томилина в ряду остальных? У тебя на передаче были и бизнесмены, и кинодеятели, и врачи, и политики – кого только не было, и выглядели они на экране далеко не лучшим образом, в отличие от Томилиной, но почему-то гадости написали именно о ней. Почему, Саша? Я хочу знать, в чем тут дело.

– Почему? Да потому, что всегда под рукой были другие поводы написать язвительную статью, а сейчас случилось затишье, кинулись искать по сусекам, кого бы грязью полить в завтрашнем номере, а тут «Лицо без грима» на глаза попалось. И вообще я не понимаю, почему ты так близко к сердцу это принимаешь? Ты что, знакома с Томилиной? Чего ты завелась на ночь глядя?

– Потому что я знаю, что никакой журналистки Хайкиной нет. Нет ее, понимаешь? Это миф. И я хочу знать, почему кто-то, оскорбляя в прессе моего мужа, прячется за псевдоним. Саша, я боюсь.

– Я уже не твой муж, – брякнул я первое, что пришло в голову.

Но Вику эта реплика не смутила. Она упорно шла к цели, которую видела перед собой. Однако я, к сожалению, этой цели не видел, как ни силился разглядеть.

– Это не имеет значения. Мы прожили вместе много лет и продолжаем пока что жить под одной крышей. И когда у тебя начнутся неприятности, они коснутся и меня. Если сейчас в дверь позвонят и в квартиру ворвутся вооруженные головорезы, которые захотят свести с тобой счеты, они не станут разбираться, оформили мы развод или нет.

Я в изумлении воззрился на нее.

– Что ты несешь? Какие головорезы? Почему они должны врываться и сводить со мной счеты? Ты в своем уме, Виктория?