Читаем Я умер вчера полностью

– И тем не менее… – Гмыря сморщился и чихнул. – Извините. Коротков предложил версию, в соответствии с которой убийцу Юлии Готовчиц надо искать через частное сыскное агентство «Грант». Мне версия, честно вам признаюсь, не понравилась, но я позволил Короткову по ней работать. И что же выяснилось? Прямо перед агентством в упор расстреливают Димку Захарова, которого я знал когда-то как неплохого опера, а рядом с ним в этот момент находится ваша Каменская. Это как же понимать?

– А как? – невинно спросил Гордеев.

– А так, что по делу работают еще какие-то ваши подчиненные, о деятельности которых мне ничего не известно. Виктор Алексеевич, не мне вас учить, потому что я сам когда-то у вас учился. Но речь идет об убийстве депутата, и здесь все должно быть четко и грамотно, потому что за каждым нашим действием руководство следит в десять глаз. Ну в какое положение вы меня ставите?

– Да ладно тебе, Боря, – примирительно сказал Колобок. – Не прикидывайся следователем, ты как был опером – так им и остался. Только петлицы на кителе сменил. Ничего закулисного я против тебя не замышляю. Версия была Каменской, тут ты прав, но я тебе подставил Короткова, потому что она девчонка еще, рано ей по убийству депутата работать. Сломается, не ровен час. Официально она этим преступлением не занимается, и ежели что, никто ее на ковер таскать и за нервные окончания дергать не будет. А Юрка – парень крепкий, битый, ему все нипочем. Вот и вся премудрость.

– Так бы и сказали с самого начала, – пробурчал Гмыря, громко сморкаясь. – Извините. Сами же говорите, что я в душе опером остался, так неужели я не понял бы? А то вчера с утра пораньше меня в прокуратуру вызвали, а я по поводу Каменской ничего вразумительного сказать не могу. Позорище. И хотел бы умолчать – да не вышло. Они требуют доложить ход расследования, а версия с «Грантом» оказалась единственной, по которой хоть что-то сдвинулось, пришлось рассказывать. Чего я им плел – вам того лучше не слышать. Изоврался весь. А все из уважения к вам, моему бывшему учителю.

– Ну спасибо, – хмыкнул Гордеев, – я всегда знал, Боря, что ты добро помнить умеешь. И чего же ты им врал, интересно?

– Не столько врал, сколько умалчивал. Самое главное было не проговориться, что Захаров работает в частной охранной фирме, иначе они бы мне голову откусили там же, на месте. Вы же знаете, как наша родная прокуратура любит частные агентства. Прямо обожает. Спит и видит, как бы их деятельность свернуть навсегда и бесследно. Если бы я признался, что за моей спиной, но с ведома уголовного розыска над раскрытием убийства депутата Госдумы работал частный сыщик, меня бы… А, да что там, сами знаете, что со мной было бы. Ну вот, а раз нельзя делать акцент на Захарове, то пришлось с ходу придумывать, что я дал поручение Каменской найти оперативные подходы к фирме «Грант», она нашла какого-то Захарова, у которого в этой фирме есть знакомые, и стала через него выяснять возможности утечки информации из агентства. Захаров кое-что накопал и обещал Каменской показать человека, который кажется ему подозрительным. В этот момент его и убили. На первый раз вроде сошло, но если узнают, что все было не так, тогда мне совсем туго придется.

– Не узнают, если сам никому не скажешь. Ладно, Боря, извини старика, подставил я тебя, но не со зла, вот те крест. Хочешь правду скажу? Я и сам в эту версию не верил. Нелепая она какая-то. Но девочке хотелось поиграться в нее – почему я должен ей запрещать? Пусть работает, пусть опыта набирается, зубки обтачивает. Кто ж знал, что она опять в «яблочко» попала? Уцепилась за самую слабую версию, а оно вон как обернулось. Если бы я хоть на секунду допускал, что дело может дойти до трупа, я бы в жизни ей не позволил партизанить за твоей спиной. А теперь получается, что в «Гранте» действительно осела какая-то сволочь, которая продает информацию за хорошие деньги. И, поняв, что Захаров его раскусил, решил избавиться от Дмитрия. Причем, заметь себе, Боря, этот поганый частный сыщик – не кустарь-одиночка. За ним стоит большая сила. Я сам выезжал на место, потому что мне Анастасия позвонила. И перетряхнул весь «Грант» вот этими самыми руками, – Гордеев потряс пухлыми пальцами перед самым лицом следователя. – У всех сотрудников стопроцентное алиби. Большинство из них в момент убийства Захарова просто были в агентстве, ждали назначенного на пятнадцать часов совещания, остальные подъехали чуть позже, но и у них есть алиби. Их видели в других местах. Стало быть, этот сыскной гаденыш нашел кому пожаловаться на то, что Захаров его застукал, когда он рылся в картотеке директора. И к его жалобе отнеслись куда как серьезно, не отмахнулись, не послали его подальше самому разбираться со своими неприятностями.

– Ну да, – кивнул Гмыря. – Ценный кадр. И есть люди, которым он очень нужен. Ладно, черт с ней, с прокуратурой, главное – хоть что-то сдвинулось в деле, а то я уж совсем было надежду потерял. Виктор Алексеевич, дайте Каменскую, а?

– Перебьешься, – пошутил полковник.