Читаем Я твой монстр полностью

Продолжать не стала, кровожадно улыбнувшись.

Младший Адзауро чуть заметно прищурил глаза и неожиданно милостиво разрешил:

– Разрешаю пояснить.

Разрешает он.

Тяжело вздохнув, я развернулась, возвращаясь в ванную, и бросила через плечо:

– Я не мотылек, Чи-крошка, и не птичка в клетке. Я крыса в стае таких же крыс. А мы, крысы, всегда получаем то, что нам нужно. В смысле, – я сбросила халат на пол, закрывая дверь и закрываясь от внимательного взгляда, – проблему охраны тебя всегда ведь можно решить парочкой переломов ног. Или комой. На время, конечно, но сам понимаешь, приятного будет мало. Для тебя.

***

Пока смывала грим с лица, Слепой ломал коды доступа к охране уже самих Адзауро. Мы в принципе рассчитывали работать параллельно, действуя в рамках договора о ненападении, но кто со взломом к нам придет, тот влип сам.

К моменту, когда я избавилась от жутко прилипчивой помады на губах, Слепой уже захватил связь, и мне пришло одно короткое:

«Малый зал!»

Подключила визоры, перешла на режим наблюдения.

Малый зал именовался еще залом Цикад. Довольно мерзкие насекомые здесь поощрялись и даже подлежали охране и уважению за счет всего двух свойств – они смолкали, едва к ним приближался незнакомец и… выведенные путем генетических мутаций, были способны глушить любую прослушку. А потому все важные разговоры Адзауро проходили в зале Цикад.

И собственно из-за этого, записывать разговор не имело смысла – все что я могла, лишь попытаться идентифицировать произнесенное там.

Звук был увеличен на максимум, в голове зазвенело мгновенно, а в малом зале сидящий с неестественно прямой спиной Адзауро-старший, разъяренно прошипел:

– Раз, Акихиро. Всего раз. Ты использовал его напрасно.

«О чем речь?» – Слепой тоже пытался подслушать, но этих и в разговоре один на один хрен поймешь, а сейчас я и вовсе не была уверена, что расслышала все слова правильно.

И я еще больше усомнилась в своих знаниях языка, едва услышала ответ Адзауро-младшего, присевшего на подоконник и забавляющегося с пытающейся сесть на его белоснежную перчатку бабочкой:

– Голодная собака палки не боится.

«Чего?» – слегка обалдел Слепой.

«Ну конфликт у них, вот чего», – ответила ему, вслушиваясь в происходящее далее и откровенно говоря находясь в стадии оглухления, из-за непрерывного пения цикад, будь они неладны.

«Это я понял, что конфликт, я не понял с хрена ли?!» – выразил и мое непонимание напарник.

Между тем, Адзауро-старший, который после слов младшего некоторое время дышал, гневно раздувая ноздри, произнес:

– Разве породистый пес, к чьим ногам падает любой цветок, может быть голоден?!

Чего?!

«Кей, они вообще, о чем? Пес, цветы, голод? Где логика?» – Слепой явно психанул.

Я уже просто молчала, ощущая накатывающую мигрень и вслушиваясь в ответ Акиро:

– Истинный ценитель, никогда не пройдет мимо редкого цветка.

– А следовало бы! – прорычал дед.

И получил в ответ все тот же идиотизм:

– Голодная собака палки не боится.

«Да твою мать! Причем тут голодная шавка до цветов и в чем суть конфликта?! – возмутился Слепой. – Кей, я вообще правильно все перевел?!»

«Нестабильная плазма сие ведает», – мрачно ответила я.

Идея с устройством коматозного состояния для младшего Адзауро мне нравилась все больше. А что – выгодно со всех сторон, останется на месяц в поместье, под моим зорким присмотром, недвижимый, безопасный, без закидонов и уклона в заповеди яторийского народа. Определенно шикарная идея.

И тут разговор деда с внуком завершился. В смысле дед бы продолжил, но Адзауро-младший, наплевав на этикет и правила, взмахнул рукой, встряхивая с пальцев бабочку, и покинул зал Цикад.

«Нидерсенга не понял, – сообщил мне Слепой».

Собственно, я тоже.

Отключившись от визоров, я смыла всю косметику окончательно, переоделась, вернулась в комнату и только устроилась в длинной безразмерной майке на циновке, собираясь записать услышанное и возможно, таким образом, наконец весь этот бред осмыслить, как в двери постучали.

Далее, по своему обыкновению не ожидая, пока я скажу что-то вроде «Войдите», дверь отъехала в стену, демонстрируя, что и так умеет, а не только открываться, две служанки, стоящие на коленях перед входом, поднялись, снова вошли, опять сели на колени, поклонились, и выдали:

– Младший господин объявил вас своей невестой, высоко оценив ваш танец вееров, младшая госпожа.

Я как-то сразу ощутила подвох во всем вот этом, жаль не осознала весь размер этого подвоха.

– Вам предстоит выезд в клан Цветущих Лилий, – продолжили разом обе служанки.

То есть Хризантем им было мало…

– Господин приказал подготовить вас. Он уже ожидает. Господин сказал, вы высоко оцените прогулку по садам Цветущих Лилий.

Может я ему сразу ноги переломаю? Ну так, чтобы избежать всяческих прогулок?

– Позвольте вас подготовить, – опять в унисон выдали служанки, и поднялись.

***

Следующие полчаса я тихо офигевала. Обалдевала. Впадала в состояние шокированного созерцания за происходящим. Недоумевала. Эпитетов можно было подобрать многое, но едва ли все они могли отразить хоть часть того, что творили с моим образом.

Меня переодели.