Читаем Я — стукач полностью

Так или иначе, сие должно было случиться. Никто на свете, даже наши небожители, не застрахованы от смерти, и косточки бедного больного Леонида Ильича давно перемывались повсюду. Организация Виктора внимательно следит за этими перемываниями и особо рьяных мойщиков берёт на заметку. Материалы потихоньку накапливаются, и хорошо если дело заканчивается только повесткой во всем известное учреждение для нравоучительной беседы…

— Не перебивай, — повторяет Виктор. — Наше руководство просит тебя проконтролировать, как люди воспримут правительственное сообщение. Ты меня понимаешь?

— Как не понять! — догадываюсь я о его просьбе. — Будь спок!

— Это крайне серьёзно! — Чувствую, Виктора коробит от моего легкомысленного тона. — Смотри, раньше времени никому не проговорись. Интересно понаблюдать, как люди отреагируют в первый момент после официального сообщения. А вечерком мы пообщаемся. Часиков в девять-десять, ладно?

— Домой позвонить или на работу?

Виктор задумывается:

— Даже не знаю. Лучше всего сам тебе позвоню. Неизвестно, где буду находиться. У нас сейчас совещание за совещанием. Сам понимаешь, случай неординарный…

Я кладу трубку и возвращаюсь за свой кульман. Но обладать такой потрясающей информацией и молчать у меня не получается. Я немедленно наклоняюсь к своей соседке, молодящейся особе предпенсионного возраста, рассматривающей рижский журнал мод, и загадочно шепчу:

— Между прочим, Евгения Михайловна, в четырнадцать ноль-ноль рекомендую включить репродуктор на полную катушку. Передадут кое-что необычное.

Не отрываясь от журнала, Евгения Михайловна усмехается:

— В космос, что ли, запустили представителя очередной братской банановой республики или цены продукты понизили? А может, рецепты на колбасу ввели и будут продавать её только в аптеках?

Евгения Михайловна считает себя непревзойдённой юмористкой и всегда радуется своим шуткам больше, чем окружающие.

— Мелко берёте, — смеюсь я.

Евгения Михайловна чешет в задумчивости кончик носа, и её лицо озаряется:

— Неужели… вождь?!

— Как знать! — Я выразительно закатываю глаза, молитвенно складываю руки и тут же испаряюсь в курилку делиться новостью с прочей публикой. Рубикон перейдён, и теперь новость так или иначе пойдёт гулять по бюро.

Но в курилке народу не густо, только два неразлучных собрата по алкоголю — Петя Карпов по прозвищу Дон Педро и Костя Ковалёв по прозвищу Дон Карлос. Откуда взялись эти прозвища, никто не помнит, но они очень точно отражают суть наших «испанцев». Их испитые добродушные физиономии хранят следы вчерашнего празднества, а потухшие изжёванные сигареты в дрожащих пальцах безмолвно вопиют, что сегодняшнее утро стало для их обладателей всего лишь очередным звеном в цепи нечеловеческих похмельных мучений. И закончатся они лишь с принятием первого вечернего стакана дешёвого портвейна. Как ни странно, но Дон Педро и Дон Карлос прекрасно освоились в своём непривлекательном имидже, весьма неплохо справляются с проектированием за своими кульманами и ещё ни разу не залетали по пьяной лавочке. Продвижение по службе их не волнует, так что прищучить их нечем. Затыкать бреши на овощных базах и осенних сельхозработах они вызываются первыми — за это их в бюро ценят и любят.

— Слышали, господа испанцы, что на белом свете деется? — присаживаюсь рядом с ними и неторопливо закуриваю.

Мутные взгляды неопохмелившихся алкашей безразлично скользят по мне. Наконец Дон Педро через силу выдавливает:

— Новый анекдот принёс? Давай трави.

— Ха! Совсем не анекдот.

— Слушай-ка, Челентано, не пой нам песен о Грузии далёкой, а лучше ссуди троячок до получки, — оживляется Дон Карлос и придвигается ко мне поближе, — ты же нас знаешь. Может, и раньше вернём, если халтура подвернётся. Скоро уже студенты-заочники должны со своими курсовыми косяками пойти или ещё что-нибудь…

— О чём разговор! — миролюбиво откликаюсь я и лезу в карман за кошельком. — Сегодня у вас, ребята, будет всем поводам повод. Тут уж действительно не грешно причаститься.

— Какой такой повод?

— Поминки, к примеру.

— А кто дуба врезал?

— Генеральный секретарь.

— Ну, эти поминки не про нас! Там и своих поминальщиков пруд пруди. Ты нам кого-нибудь попроще подгони.

— Склад у меня покойников, что ли? — смеюсь я, но мне почему-то уже не весело. Этим «испанцам» на всё наплевать, кроме своей выпивки. Такое неординарное событие для них пустой звук.

Пойду лучше к шефу. Уж он-то новость оценит достойно. Тем более он недавно по великому секрету сообщил, что из достоверных источников — а что может быть достоверней «Немецкой волны»! — почерпнул сведения о тяжёлой болезни генсека и его недалёкой кончине. Что и говорить — секрет Полишинеля…

Неслышными кошачьими шагами я приближаюсь к столу шефа и тихонько присаживаюсь на стул напротив. Постоянное недосыпание приучило моего начальника мастерски дремать во время работы, не выпускать карандаша из пальцев и тут же вздрагивать от малейшего шороха при чьём-то приближении, словно он вынужден скрепя сердце отрываться от глубоких раздумий над глобальными проблемами нашего очередного инженерного проекта.