Читаем Я - Симисшах (СИ) полностью

— У тебя есть честь, если ты не атакуешь со спины, — улыбнулся Мурад, — не часто встретишь достойного соперника. — Он атаковал, но я поставила блоки и услышала звон лезвий мечей, мы поменялись местами.

— Я польщена, раз сам Султан Мурад посчитал меня достойной соперницей, — сказала я, ища момент для атаки, — однако честь вы сами забрали у меня, Повелитель. — Султана мои слова удивили.

— Когда я это сделал, Фарья? — спросил Султан. Мы вновь столкнулись лезвиями мечей.

— Когда поцеловали меня во время моей решимости покончить собой, — и оттолкнула его назад. Мои слова возмутили Султана, он сделал мне подсечку во время атаки, и я упала на колени, выронив меч, он отлетел далеко, за ноги Султана. Мурад приставил к моему горлу лезвие меча, я смело подняла глаза, и посмотрела на него.

— Ты сказала, что никогда не станешь на колени, — сказал Мурад, — однако мне удалось это сделать. — я лишь улыбнулась, и взялась за лезвие меча, крепко сдавив его.

— Важно не то, что вы поставили меня на колени, Повелитель, а то, что я добровольно никогда этого не сделаю, — из руки пошла кровь, я порезала лезвием меча свою ладонь. Мурад убрал меч, схватил меня за локоть и потащил к дороге. Посадив меня в карету, приказал вознице отвезти во дворец, а сам, как сопроводитель, поехал впереди, янычары поехали сзади.

 ***

     Карета приехала к дворцу через час. Возница помог выйти няне и моей матери, а мне подал руку сам Султан. Я не обратила на это внимание, но приняла его помощь. Сойдя на землю, евнухи, которые были уже там и служанки, сопроводили меня и няню с мамой во дворец. Внутри для меня было настолько пусто, что будто вся радость мигом вышла из стен этого проклятого дворца. Само моё пребывание здесь неприемлемо, разве что в качестве рабыни. Но Султан не имеет права это делать, если бы османы захватили Венгрию набегом, то взяв меня в плен, сделал бы рабыней, но не в этом случае.

— Меликер Ага, — позвал Султан евнуха, сопровождающего его.

— Да, Повелитель. — евнух мгновенно оказался рядом с Повелителем.

— Отведи Фарью в её покои, а для её няни и матери прикажи выделить отдельно поместье.

— Слушаюсь, — поклонившись, Ага ушёл. Я была возмущена.

— Повелитель, как такое возможно! — вскрикнула я, Мурад посмотрел на меня, — я — свободная женщина, венгерская принцесса, как вы смеете держать меня здесь против моей воли? — Мурад взял меня за подбородок и придвинул к себе.

— Когда ты провела со мной ночь, всё было решено, Фарья, — сказал Мурад, — отныне ты будешь жить в гареме, тебе будет выделена отдельная комната, ты будешь жить там одна, как наложница-фаворитка. Твоя мать и няня не будут ни в чём нуждаться, время от времени ты будешь их навещать, это тебе не воспрещается. А сейчас, я должен увидеть мою Валиде. — и ушёл.

Конец POV Фарья

***

      Валиде сидела на тафте, читая книгу, подаренную ей Шейхом-уль-Ислам эфенди.

— Дорогу! Султан Мурад хан Хазретлери! — провозгласил ага. Кёсем сразу же отложила книгу в сторону, и ждала, пока её сын зайдёт. Наконец, двери покоев открылись, и внутрь зашёл Султан. Он улыбнулся, увидев свою мать, а Кёсем была рада видеть своего сына.

— Валиде, — улыбнулся Мурад, целуя руку своей матери.

— Мой Величественный сын, — сказала Кёсем, погладив Мурада по голове, — я ждала тебя, однако мне сообщили, что ты, не предупредив меня, выехал из дворца. Что-то случилось, сынок? — Мурад помрачнел, — Мурад, что произошло?

— Я провёл ночь с Фарьей, Валиде, — это возмутило Кёсем, — утром, не обнаружив её в кровати, я отправился за ней.

— Сынок, как такое возможно? — возмутилась Кёсем, всплеснув руками, — разве я не говорила тебе, что нельзя держать свободных людей в гареме без их на то согласия? — Мурад решил успокоить мать.

— Не беспокойтесь Валиде, на то есть особая причина, — сказал Мурад.

— И какая же, Мурад?

— Я сделал её рабыней.

— Как ты мог поступить так, Мурад, нельзя просто так пленить кого-то! — возмутилась Кёсем, — ты идёшь против закона.

— Валиде, насколько мне известно, Фарья добровольно провела со мной ночь, добровольно зашла во дворец, значит, она согласилась с этим, и не возражала, когда я сделал её наложницей-фавориткой.

— Да как такое может быть, сынок, — Кёсем подошла к тафте и села, — я не могу понять тебя. Хорошо, если бы ты захватил Венгрию и насильно привёз бы сюда Фарью, однако, Венгрия сдалась добровольно, Фарью нельзя считать рабыней.

— Насколько я помню, Валиде, вы были настроены враждебно по отношению к Фарье, — напомнил Султан.

— Не спорю, что она заслуживает наказания, однако наказание рабством для любой свободной женщины — это всё равно, что смерть.

— Тогда пусть умирает, Валиде, своё наказание она будет выдерживать без чьей-либо поддержки.

— Что ты хочешь сказать этим, сынок? — спросила Валиде, — что ты сделал?

— Её мать и няня будут жить отдельно, Валиде.

      Когда Мурад вышел из покоев матери, Кёсем запрокинула голову и тяжело вздохнула. Она вспомнила, как сама когда-то была рабыней, и что ей довелось вынести. Она не понимала намерений своего сына, ведь даже любовью такую жестокость назвать нельзя.