Чего-чего, а характера мне не занимать! Три приюта и пять! приёмных семей до моего совершеннолетия.

— Вы любите Бодлера? — тонкие выщипанные брови мисс Морисс слегка приподнялись, и это был признак крайней степени удивления, когда она, оторвав взгляд от резюме, вперилась в меня своими глазками-буравчиками.

Ещё одна подсказка Зои.

Пришлось перечитать сборник стихов Шарля Бодлера. Муть страшная, на мой вкус, но пара «виршей» и мне зашла. Кивнув, и не отрывая взгляда от маленьких глазок на толстом лице Морисс, я продекламировала первый же наугад:

— Нет, ни красотками с зализанных картинок, столетья пошлого разлитый всюду яд! Ни ножкой, втиснутой в шнурованный ботинок, ни ручкой с веером меня не соблазнят. Пускай восторженно поет свои хлорозы, больничной красотой прельщаясь, Гаварни. Противны мне его чахоточные розы. Мой красный идеал никак им не сродни! Нет, сердцу моему, повисшему над бездной, лишь, леди Макбет...

— …вы близки душой ЖЕЛЕЗНОЙ, вы, воплощенная Эсхилова мечта, да ты, о Ночь, пленить еще способна взор мой, Дочь Микеланджело, обязанная формой Титанам, лишь тобой насытившим УСТА! — восторженно выдыхая на словах «железной» и «уста», подхватила мне вслед мисс Морисс.

И, кажется, замерла в экстазе, прикрыв глаза.

Я была готова к тому, что, возможно, она захочет услышать что-то конкретное из сборника. Что ж, я знала его наизусть. Спасибо моей феноменальной способности запоминать до ста страниц текста, единожды прочитав. Об этом мало кто знал, но именно благодаря моему феномену, мне так легко училось, хоть я и посвящала большую часть всего своего времени только тому, что, как я считала, поможет мне в будущем стать актрисой.

Но, видно, я попала в нужное произведение, раз Морисс, выйдя из транса и более ни о чём не спросив, выдала:

— Жду вас завтра к восьми ноль-ноль, мисс Джонс.

— Меня взяли! Я же говорила! — орала я в трубку Тине, предусмотрительно отойдя от конторы Марсдена на пару кварталов.

— Меня готовы были живьем съесть все эти хищники в очереди, когда я выходила! Им объявили, что вакансия закрыта!

— Ты умница, Одри! Я в тебе нисколько не сомневалась! — радовалась за меня лучшая подруга. — Приходи скорее, это дело надо отметить!

Улыбка до ушей не сходила с моего лица, пока я запихивала телефон обратно в сумку и снимала наконец ненавистные очки, с непривычки давившие на переносицу и за ушами. Надо бы их расслабить немного, ведь теперь носить придется каждый день и подолгу.

Тут я заметила мужчину через дорогу напротив того места, где стояла, и мне он показался смутно знакомым. Точно! Вчера, возвращаясь из конторы Марсдена, где я узнавала от Зои последние новости о первом дне кастинга, я уже видела его.

И он так же, как и вчера, даже не пытался скрыть, что смотрит на меня.

Менее удачливый претендент на место помощника, которого я обошла? Не похоже. Зачем это место мужчине под сорок? Красивый. А во взгляде что-то такое, от чего хочется передернуть плечами. Только маньяков мне не хватало!

Закрыв сумочку, я, отвернувшись от дороги, зашагала по тратуару в сторону остановки. Минут пятнадцать на автобусе, и я буду в нашей съемной квартире вместе с Тиной, а там и Джина к вечеру подтянется.

Так я размышляла, пока чуть не налетела на человека, возникшего прямо передо мной словно из ниоткуда. Чертыхнувшись, я подняла голову, встречаясь взглядом с мужчиной, только что наблюдавшим за мной через дорогу.

Не успела в моей голове пронестись мысль: «Как такое возможно?», как мне резко стало плохо и всё поплыло перед глазами.

Последнее, что я слышала, проваливаясь в темноту и оседая на руки кареглазого незнакомца, было:

— Это моя невеста, у неё токсикоз….

глава 2

В голове били тамтамы…

О-о! Зачем я так надралась вчера?

Наверняка, это всё Джина! В неё-то сколько не влей, хоть ведро, ей всё нипочём – любого мужика перепьёт, а вот мы с Тиной постоянно страдаем. И главное – почему мы напились?

Мозг начал медленно пытаться вспомнить.

Да! Я же добилась своего! Смогла заполучить место помощника в конторе Марсдена! Волна счастья окатила меня, но я тут же застонала от дикой головной боли. Я попыталась открыть глаза и не смогла. Меня словно чугунной плитой придавило. Помимо головы нещадно болело всё тело, каждая мышца.

Я что, вообще, такое вчера делала?

С пятой попытки мои веки наконец приподнялись. Благо в комнате царил полумрак. Подождите-ка. Это не моя комната! И не комната Тины или Джины. Да это и не комната вообще!

Куда это Джина нас затащила? С неё станется! Однажды, после отмечания дня рождения этой прибабахнутой, мы очнулись в соседнем штате!

Морщась, и пытаясь сдержать так и рвущиеся с моих уст стоны, я повернула голову чуть в сторону. Мы вчера решили посетить какой-нибудь съёмочный павильон? Над моей головой был балдахин. И лежала я, как мне представляется, на огромной кровати в огромном таком помещении, тускло освещаемом светом свечей. Прям средневековье какое-то!