Читаем Я ползу сквозь (ЛП) полностью

Я ползу сквозь (ЛП)

Четыре подростка на грани. Их повсюду подстерегают проблемы: бессмысленные тесты, от которых зависит их будущее, последствия пережитых трагедий, давнее горе и чувство вины. Они отчаянно хотят с этим справиться, но никто их не слушает.  Поэтому они будут врать. Делиться пополам. Выворачиваться наизнанку. Даже построят невидимый вертолет и улетят далеко-далеко. Но это не поможет, ведь лучший способ вырваться из замкнутого круга – влететь в самое его сердце.

A. S. King

Роман / Современная проза18+

========== Пролог ==========


Пролог – то место, где мы все объясним про вертолет и как не есть зеленый соус в «Лас Херманас» и ничего не скажем о любви


Что такое сорняк [или конопля – прим. пер.]? Это растение, достоинства которого ещё не раскрыты.

(Ральф Уолдо Эмерсон)


Густав строит вертолет. Об этом никто не знает, потому что Густав строит его маленькими частями. Он разбирается в таких вещах, как физика полета. Он умеет обращаться с векторами. Я никогда не понимала ни одной науки, которая не имела бы отношения к людям или биологии, но Густав утверждает, что его вертолет будет гораздо лучше, чем какие-то тупые люди. «Ты что, умеешь летать?» – спрашивает он.

Густав верит, что его вертолет невидим, и поэтому его правда никто не видит. В невидимом вертолете Густава два кресла, чтобы он мог взять пассажира. Позади кресел есть немного пространства для рюкзака. Туда можно положить еду. Камеру. Карту воздушных потоков. Может быть, парашют. Может, не надо парашюта. Думаю, это зависит от того, куда он полетит.

– Это не какой-нибудь дурацкий набор «собери себе маленький вертолетик», – сказал Густав, когда объяснял мне все в самом начале. – Он стоил пятьдесят штук.

– И откуда у тебя такие суммы? – спросила я.

– Не твое дело.

Густав строит вертолет. Он не совсем невидимый. Если я захочу, по вторникам я могу его видеть. Другие могут видеть его в другие дни, но я вижу его только по вторникам, когда в «Лас Херманас» подают на ужин комбо номер десять. Мое любимое. «Dos enchiladas». Всегда берите красный соус, от зеленого у вас глаза вытекут. Густав живет в трех кварталах от «Лас Херманас», и по пути домой я всегда захожу к нему проведать вертолет. Он растет на глазах.

Мама говорит, что Густав просто чокнутый. По-моему, он гений. А мама просто завидует. Мне кажется, если бы она могла построить вертолет сама, она бы поскорее его построила и сразу улетела, но ей такое не под силу и она из зависти говорит неправду про Густава. Например: «У этого мальчика винтика в голове не хватает» – или: «Если он будет продолжать в том же духе, кончит в психушке».


========== Станци и семейные традиции ==========


На этой неделе мама с папой устроили поездку. Обычно они ждут до выходных или до летних каникул и берут с собой меня, но в этот раз сказали, что хотели бы съездить одни, и спросили, смогу ли я сама разогреть себе ужин из морозилки и лечь спать без приключений. Вообще-то, я в двенадцатом классе. И они меня вырастили. Я каждый день разогреваю себе ужин из морозилки и ложусь спать без приключений. Но им я этого говорить не стала. Я просто ответила, что смогу.

Так что во вторник утром они забили в навигатор город Ньютаун, Коннектикут. В 2012 году неподалеку, в школе Сэнди-Хук, случилось массовое убийство. Спорю на что угодно, если заглянуть маме в камеру, там найдутся фотографии всех зданий, которые показывали по телевизору. Фото пожарной станции. Дома соседей. Школьной парковки. А еще я спорю на что угодно, что на полу папиного «бьюика» валяется штук сто мокрых смятых бумажных салфеток.

Такое ощущение, как будто они оплакивают мою гибель заживо. Как будто они оплакивают утрату чего-то большего, чем все мы вместе взятые, и возят меня с собой, чтобы я никогда не забывала о зияющей дыре. Мы уже ездили в Колумбайн, в Виргинский политехнический, на место, где стояла школа амишей, и в Рэд-лейк, штат Миннесота. Когда мне было десять, мы даже летали в Данблейн, а это Шотландия.

У меня самая мрачная в мире коллекция снежных шаров.

Честное слово, я уже не могу положить ни букетика дешевеньких цветов к мемориалу, не могу зажечь больше ни одной свечки, не могу разложить двадцать пушистых плюшевых мишек, обреченных на мучительную смерть под снегом в суровую коннектикутскую зиму.

Честное слово, когда тот парень устроил стрельбу в Ньютауне, я рыдала три дня подряд. Я уже даже перестала вытирать нос салфетками, потому что он распух и болел от каждого прикосновения. Я перестала принимать душ. Перестала разговаривать. Я едва могла дышать. Назовите меня эмоциональной, назовите меня королевой драмы, мне плевать. Повторяю: я, блин, ревела три дня.

А потом препарировала лягушку.

Лучше мне не стало, но плакать я прекратила.


========== Станци — четверг — в очередной раз препарирую лягушку ==========


1. Положить лягушку на поднос, животом вверх.

2. Щипчиками приподнять кожу нижней части живота. Разрезать ножницами.

3. Просунуть ножницы внутрь и сделать разрез до нижней челюсти.

4. Сделать боковые разрезы под самыми передними конечностями и над задними.


В этом году я препарирую лягушку уже седьмой раз. Мистер Биолог разрешает мне ассистировать у девятиклассников, когда у них лягушки. Я лучший лягушачий хирург из всех его знакомых – он любит так шутить. Он наверняка сделал бы мне бейдж с надписью «Лучший лягушачий хирург», но у него плохой почерк.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Судьба. Книга 1
Судьба. Книга 1

Роман «Судьба» Хидыра Дерьяева — популярнейшее произведение туркменской советской литературы. Писатель замыслил широкое эпическое полотно из жизни своего народа, которое должно вобрать в себя множество эпизодов, событий, людских судеб, сложных, трагических, противоречивых, и показать путь трудящихся в революцию. Предлагаемая вниманию читателей книга — лишь зачин, начало будущей эпопеи, но тем не менее это цельное и законченное произведение. Это — первая встреча автора с русским читателем, хотя и Хидыр Дерьяев — старейший туркменский писатель, а книга его — первый роман в туркменской реалистической прозе. «Судьба» — взволнованный рассказ о давних событиях, о дореволюционном ауле, о людях, населяющих его, разных, не похожих друг на друга. Рассказы о судьбах героев романа вырастают в сложное, многоплановое повествование о судьбе целого народа.

Хидыр Дерьяев

Проза / Роман, повесть / Советская классическая проза / Роман
Граждане
Граждане

Роман польского писателя Казимежа Брандыса «Граждане» (1954) рассказывает о социалистическом строительстве в Польше. Показывая, как в условиях народно-демократической Польши формируется социалистическое сознание людей, какая ведется борьба за нового человека, Казимеж Брандыс подчеркивает повсеместный, всеобъемлющий характер этой борьбы.В романе создана широкая, многоплановая картина новой Польши. События, описанные Брандысом, происходят на самых различных участках хозяйственной и культурной жизни. Сюжетную основу произведения составляют и история жилищного строительства в одном из районов Варшавы, и работа одной из варшавских газет, и затронутые по ходу действия события на заводе «Искра», и жизнь коллектива варшавской школы, и личные взаимоотношения героев.

Аркадий Тимофеевич Аверченко , Казимеж Брандыс

Проза / Роман, повесть / Юмор / Юмористическая проза / Роман
Общежитие
Общежитие

"Хроника времён неразумного социализма" – так автор обозначил жанр двух книг "Муравейник Russia". В книгах рассказывается о жизни провинциальной России. Даже московские главы прежде всего о лимитчиках, так и не прижившихся в Москве. Общежитие, барак, движущийся железнодорожный вагон, забегаловка – не только фон, место действия, но и смыслообразующие метафоры неразумно устроенной жизни. В книгах десятки, если не сотни персонажей, и каждый имеет свой характер, своё лицо. Две части хроник – "Общежитие" и "Парус" – два смысловых центра: обывательское болото и движение жизни вопреки всему.Содержит нецензурную брань.

Владимир Макарович Шапко , Владимир Петрович Фролов , Владимир Яковлевич Зазубрин

Драматургия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Советская классическая проза / Самиздат, сетевая литература / Роман
Зияющие высоты
Зияющие высоты

Александр Александрович Зиновьев (29 октября 1922 года — 10 мая 2006 года) - российский советский логик, социальный философ; писатель-сатирик, критик советского строя, советский диссидент. В последние годы жизни критик глобального капитализма. Александр Александрович Зиновьев Родился в селе Пахтино Костромской области в семье художника. Окончил философский факультет Московского университета, в 1954-1977 гг. работал в институте философии АН СССР и преподавал в МГУ. В начале 1970-ых годов обратился к литературной деятельности. В 1976 году на Западе была опубликована книга Зиновьева "Зияющие высоты" - резкая сатира на советскую действительность. Публикация книги привела к исключению автора из КПСС и увольнению с работы. Год спустя Зиновьев эмигрировал и обосновался в ФРГ. В 1990 г. ему было возвращено советское гражданство; в настоящее время живет в Германии, но часто приезжает в Россию. Книги Зиновьева выстраиваются в единый цикл, образуя своего рода мета-роман, основанный на "Зияющих высотах". В частности, к этому циклу принадлежат такие произведения, как "Светлое будущее" (1978), "В преддверии рая" (1979), "Гомо советикус" (1982), "Иди на Голгофу" (1985), "Катастройка" (1989). После перестройки Зиновьев неожиданно начал выступать с апологией советской системы; впрочем, марксистской теории он противопоставляет собственную общую социологию и теорию научного коммунизма._ __ Александр Зиновьев - автор пророческого романа "Зияющие высоты", впервые опубликованного в Швейцарии в 1976 году. Этот "социологический", по словам писателя, роман, хлестко и беспощадно обличающий пороки советского общества, принес ему ошеломляющую, сенсационную известность. Яркая, искренняя, совершенно "особенная" книга, соединившая в себе и научный трактат, и незаурядное литературное произведение, почти сразу была переведена более чем на двадцать иностранных языков.

Александр Александрович Зиновьев

Проза / Русская классическая проза / Роман