Читаем Я - первый полностью

Такой он… как машину вёл, я залюбоваться успела, так органично он в ней смотрелся: новая, шикарная, комфортная и в то же время опасная, как и он сам. Вот его машина на сто процентов, под стать ему. Потом, в отеле: я была готова на всё, лишь бы поскорее в душ и раны зализывать, но как услышала что мы в одном номере будем, даже обрадовалась, тихонечко, он ведь не чужой, наоборот, с того момента как мы земли коснулись, будто стену вокруг меня невидимую построил и все проблемы на себя взвалить решил, и еда и мазь эта чудотворная и намеков никаких не кидал, хотя ясно дал понять, что те мои слова, в первую ночь, он проигнорировал…

— И я тебя люблю, Сэм! — губы сами выдают, не контролирую ни их, которые в довольную улыбку растягиваются, ни сердце, которое готово выпрыгнуть из груди, еще не отойдя от того феерического двухактного захода. Снёс мне голову своим потоком из заботы, нежности, любви и страсти. Не знаю куда он меня занесёт, но кажется наконец-то в ту гавань, которую нужно, пусть и новую, неизведанную, но чувствую что мою.

Сейчас же понимаю, что чуть больше суток назад, мне делал предложения и клялся в любви его брат, и я согласилась. Согласилась, принадлежать другому! А спустя несколько часов с легкостью признаюсь в любви другому. Можно меня уже шлюхой называть или как там таких называют?

В нос врезается тяжёлый запах кофе, а губы накрывает теплотой.

— Доброе утро, моя луна. — весело шепчет Сэм и целует в лоб.

— Я что снова? — морщусь, кожа между глазом и скулой больно натягивается, ойкаю. Снова спать не давала? Какая еще луна?

Сэм осекается, смотрит на часы и молниеносным движением забирает стоящий на полу сосуд, открывает и цепляет пальцем бело-желтый густой крем и еле прикасаясь, мажет ушибленное место.

— Его нужно мазать каждые четыре часа, прошло больше пять, я забыл, — виновато говорит и продолжает втирать осматривая мое лицо. — Уже намного лучше. — заключает.

— Так мы ведь и вчера не мазали. — напоминаю.

— Я намазал, вспомнил среди ночи… по-моему это даже приснилось мне.

Улыбаюсь, мазал меня… пока я спала… что за парень…

Вспоминая вчерашнюю ночь меня охватывает легкая паника с примесью тревоги, всё же утро всегда отрезвляет и по-другому заставляет на ситуацию посмотреть. А моя ситуация и так… не простая.

— Я завтрак нам заказал. Что будешь? Тост, круассаны или яичницу?

— Круассан, пожалуйста, — понимаю что глупо после вчерашнего так себя вести, но всё равно смущаюсь. Закрываю грудь одеялом и устраиваюсь у изголовья, облокотившимся спиной. Сэм же, напротив, будто стал еще выше: важный, уверенный, и какой-то умиротворенный. Наблюдаю за ним и поверить не могу, что мы шагнули, нет, мы бросились с обрыва закрыв глаза, не думая о последствиях, камни нас там ждут убийственные или гладь.

Кровать отпружинила и фигура облаченная в одни серые треники удаляется. Провожаю его глазами…какое тело, и действительно, от вчерашних четырех пачек еды, которые он в себя закинул, нет даже намёка на то, что они как-то могут навредить ему, скала. Вокруг витает его аромат, никак привыкнуть не могу, и понять что это. Он ведь не дома, а этот, разжигающий костёр внутри запах, всё равно с ним, подношу руку к носу, глаза закрываю, что бы вдохнуть побольше и запомнить, вкусно.

Слышу как звенит посуда, Сэм хозяйничает, нужно пойти к нему, чувствую себя последней нахлебницей, откидываю белоснежное одеяло и после того, как сканирование комнаты на предмет хоть какой-то одежды не увенчалось успехом, сооружаю из одеяла наряд Афродиты и делаю шаг к зеркалу во весь рост.

Лицо прислоняю почти вплотную. Да ладно? Где синяк делся? Так вот почему луна! Внимательно рассматриваю, и вправду какая-то гремучая смесь там намешана, от синяка уже почти ничего не осталось, ушибленное место пожелтело и симпатично поблескивает, видимо от крема. Опускаюсь ниже, опухшие покусанные губы, спутавшиеся волосы, на удивление выгляжу даже не плохо, то ли румянец на щеках добавляет жизни, то ли этот блеск в глазах, не знаю.

Между ног и на внутренней стороне бедер остатки вчерашней близости стягивают кожу напоминая о том, как же громко и с каким удовольствием Сэм изливался в меня. Надо бы в душ! Я и сама в нирване была, впервые два раза кончила, и даже без пальцев или рук. Молнией проносятся те воспоминания, то в сердце то в низ живота ударяя. Ненасытный, дикий, был готов еще и еще наполнять меня собой, трахая всю ночь. Вздрагиваю. Хорошо, что я на таблетках. Кстати, где они?