Читаем Я обвиняю! полностью

И в то время, когда правительство буржуазной Польши беспощадно расстреливало коммунистов, подвергало их пыткам в лагере Берёза-Картуская, Степан Бандера, Микола Лебедь и Карпинец были приговорены к пожизненному заключению, а остальные участники убийства Перацкого отделались малыми сроками заключения.

Пока Степан Бандера отдыхал после «трудов праведных» в камерах тюрьмы «Вронки» и сооружённой на верхушке горы Лысица тюрьмы «Свентый кшиж» («Святой крест»), один из руководителей абвера, полковник Эрвин Штольце, вызвал к себе на встречу в город Баден, близ Вены, руководителя ОУН Коновальца.

Встреча состоялась на квартире бывшего генерала «Украинской галицийской армии» Виктора Курмановича. Подливая в рюмку Коновальцу французский коньяк, Эрвин Штольце передал ему все те новые установки, которые он получил в начале 1938 года от шефа немецкой военной разведки адмирала Канариса. Смысл этих указаний был таков: конечно, диверсионную работу против поляков надо продолжать. Можно даже позволить определённым группам в Польше, ведущим внутрипартийную борьбу, использовать украинских террористов для ликвидации неугодных людей, так, как они убрали Перацкого. Мы, абвер, в этом заинтересованы. Но есть более важная цель: сейчас фюреру и немецкой военной разведке надо прежде всего любыми путями активизировать подрывную работу украинских националистов против Советского Союза.

В ночной беседе на квартире Курмановича в Бадене Коновалец принял к исполнению указания об усилении подрывной деятельности националистического подполья в Польше против Советского Союза.

В 1938 году в Роттердаме при загадочных обстоятельствах был убит Евген Коновалец. Для людей, хоть немного знакомых с закулисной борьбой разведок, ничего удивительного в подобной кончине Коновальца не было. Став однажды на стезю шпионажа и убийств, все эти «торговцы террором» вряд ли могут мечтать о спокойной кончине на собственной кровати. Чаще всего они гибнут по методам, которым обучают своих подручных. Буржуазные газеты, и особенно украинские националистические листки, подняли тогда шум в связи со смертью Коновальца, усматривая в ней пресловутую «руку Москвы». Тем не менее некоторые из газет стали подвергать сомнению эту наиболее выгодную для националистов версию смерти оуиовского главаря. Так, швейцарская газета «Базлер нахрихтен» писала: «Приятели Коновальца верят в акт мести со стороны большевиков, однако тайны, которые окружали весь образ жизни неутомимого конспиратора, допускают и другие предположения».

Через несколько дней швейцарский журналист, передавший подобное сообщение из Роттердама в Базель, навсегда лишился места в «Базлер нахрихтен»…

Замышляя нападение на Польшу, абвер опасался, как бы в суматохе первых дней войны польские тюремщики не уничтожили его ценных агентов из числа украинских фашистов. Поблизости от тюрьмы «Святой крест», где сидели Бандера (абверовская кличка Серый) и его сообщники, был выброшен парашютный десант. Он должен был освободить Бандеру. Опасаясь польских патриотов, чины польской полиции заботливо эвакуируют Бандеру из тюрьмы. Таким образом в 1939 году, после нападения гитлеровцев на Польшу, Бандера живым и здоровым попадает на берег Вислы, прямо в…объятия видных гитлеровских специалистов по делам славянства. Катаясь как сыр в масле в занятом гитлеровцами Кракове, Бандера предлагает свои услуги в создании легиона из украинских националистов для готовящегося нападения на Советский Союз. Его охотно принимают и выслушивают бывалые гитлеровские разведчики — доктор Теодор Оберлендер, коллега и приятель Оберлендера по Кенигсбергскому университету, такой же, как и он, «специалист» по обращению с людьми других национальностей капитан абвера Ганс Кох, сотрудник абвера полковник австрийской службы Альфред Бизанц, гестаповец Альфред Кольф, доцент Ганс Иоахим Баер. Высокие «научные звания» лишь маскируют годы службы этих лиц в абвере и многие грязные шпионские дела, выполненные ими. Если, скажем, Ганс Кох боролся активно с большевиками, ещё будучи сотником «Украинской галицийской армии», и принимал участие в переговорах «Украинских сичевых стрельцов» с генералами белогвардейских частей Деникина близ Винницы, то его более молодой приятель Теодор Оберлендер неоднократно засылался в Советский Союз и путешествовал по Советской стране под «крышей» скромного, но любознательного немецкого туриста-агронома.

Все эти специалисты шпионажа продумывают, как лучше осуществить в дни войны извечную тактику «разделяй и властвуй» и поскорее превратить советский народ в нацию рабов. Им усиленно помогают в этом украинские фашисты во главе с Андреем Мельником и Степаном Бандерой.

Более молодой, энергичный карьерист из недоучившихся поповичей Степан Бандера, ссылаясь на проведённые им «мокрые дела», уже всеми силами отталкивал от руководства ОУН более пожилого, типичного служаку-чиновника Андрея Мельника. И хотя Эрвин Штольце в докладах начальству характеризует Бандеру словами «карьерист», «фанатик», «бандит», это не мешает ему всячески активизировать Бандеру.