Читаем Я не ангел полностью

Я полезла в сумку за платком, стараясь не привлечь к себе внимания продавщиц, но не удалось — при здешних ценах у двух девиц работы не было, и, кроме меня, клиентов не нашлось.

— Вам плохо? — тут же шагнула ко мне хорошенькая кудрявая блондинка, и я пробормотала:

— В глаз попало что-то, сейчас уберу.

— А вы присаживайтесь на диванчик, вот и пакет с сумкой можно положить, вам удобнее будет.

Я воспользовалась предложением и села на красный диван, вынула пудреницу, а девушка предложила воды:

— Уголочек салфетки намочите, так легче будет.

Сделав вид, что извлекаю из глаза соринку, я постаралась как могла взять себя в руки и успокоиться. Девушки держались на расстоянии, чтобы не нарушать моего личного пространства и не мешать, однако на их лицах читалась готовность немедленно подойти и помочь, если будет нужно. Хорошо, что продавцы тут такие ненавязчивые…

Поблагодарив девушек, я вышла из бутика, все еще злясь на себя за взрыв эмоций.

Решив, что делать Кириллу какие-то слишком уж интимные подарки при наших странных отношениях вроде как неприлично, я остановила выбор на золотом «Паркере» с чернильным пером — одновременно статусно, не особенно дорого и совершенно без подтекста. Нормально, в общем.

Когда я вышла из ГУМа, уже стемнело, но вокруг было столько иллюминации, что темнота не была пугающей, скорее наоборот: именно цветные огоньки сделали ее уютной и почти домашней. Ветра не было, падал легкий снежок, и я решила пройтись пешком — благо совсем недалеко. Так и сделала.

Кирилл ждал меня в номере, недовольный отсутствием, о чем сразу и заявил:

— Дорогая, ты не могла бы в следующий раз предупреждать, что уходишь? Я вернулся, тебя нет — что мне думать?

Я бросила сумку и пакет с туфлями на пол и улыбнулась:

— А ты испугался, что я от тебя ушла?

— Испугался, — кивнул Мельников, поднимаясь с кровати, на которой до этого лежал, закинув руки за голову. — Иди-ка сюда…

Он крепко обнял меня и поцеловал. Голова слегка закружилась — определенно он все еще был моим любимым мужчиной, от одного прикосновения которого начинаешь дрожать и терять рассудок.

— Холодная, — прошептал он, лаская губами мочку моего уха, — долго гуляла?

— Да, прошлась пешком.

— А где была?

— Так… везде и нигде, — уклонилась я. — Помоги раздеться.

Он расстегнул шубку, стянул с шеи длинный шарф:

— Домой заходила?

— Да. Надоело в куртке.

— У тебя есть вечернее платье? — вдруг спросил он, уже присев на корточки, чтобы расстегнуть ботинки.

— Конечно, — чуть удивилась я: Кирилл не мог не знать, что я по-прежнему фанатично люблю балет и бываю в Большом, а человеку моего круга негоже появляться там в офисном костюме.

— Отлично. Смотрю, туфли новые? — Он кивнул в сторону пакета. — Примеришь?

— Без платья не то…

— Я переживу, — заверил Мельников. — Ну-ка, постой…

В одну секунду на мне не осталось ничего, а еще через мгновение на ногах красовались новые туфли на шпильке. Мельников зажмурился и пробормотал:

— А зачем платье вообще? И так хорошо… — И я почувствовала, что вот сейчас он настоящий, он не кривит душой и не играет. Я действительно нравлюсь ему такая — голая и на каблуках. И ему все равно, что я не фотомодель, не актриса, не «лицо с обложки». Его устраиваю я — Варвара Жигульская, пусть уже и не такая юная, как на первом курсе. Потому что мужчине очень сложно изображать эмоции в постели — это совсем не то же самое, что женщине. И Кирилл не врал, я ни разу за все то время, что мы снова вместе, не почувствовала лжи, когда мы оказывались так близко друг к другу. Но… только в этом.

— Ты потрясающе выглядишь, Варюша, — прошептал он, опускаясь на колени и держа меня руками за талию. — Я люблю тебя.

Я закрыла глаза и позволила чувствам взять верх над разумом — в последнее время предпочитала именно так и делать, чтобы не сойти с ума. Руки Кирилла приносили мне покой и какую-то тихую, нежную радость, и от этого хотелось плакать — все как раньше. И неважно, что мы уже другие, старше, опытнее, изощреннее. Все неважно, когда… когда так хорошо.

— Я ведь про платье спросил не просто так, — проговорил Кирилл, когда я дремала на его руке, не замечая даже, что в номере довольно прохладно, а мы лежим поверх одеяла.

— Если ты про Новый год, то не хотелось бы. Мы ж вроде договорились, что в кафе ненадолго — и сюда, — пробормотала я сквозь дрему, не желая открывать глаза, чтобы не спугнуть волшебное ощущение легкости во всем теле и в голове.

— Жаль… а я хотел, чтобы ты пошла в платье. — В его голосе звучало искреннее огорчение, и я неохотно буркнула:

— Уговорил.

На самом деле мне было совершенно безразлично, в чем и где встречать Новый год, поэтому, даже если Кирилл сказал бы, что мы остаемся в номере, а я должна быть раздета и в туфлях, я согласилась бы. Это странное желание подчиняться ему во всем и одновременно невозможность полностью доверять сводили меня с ума.

— Кира… а ведь я даже не знаю, где ты живешь, — проговорила я, из-под смеженных ресниц наблюдая за его реакцией.

Ее не последовало. Кирилл спокойно ответил: