Читаем Я любил девушку полностью

Но и он нуждается во мне и не стыдится показать это. Он в равной степени может быть по-детски беспомощным и по-рыцарски сильным и мужественным. Его сильная рука может быть также открытой и просящей рукой. И тогда у меня нет большего счастья, чем наполнить эту руку.

Вот что я имею в виду, когда говорю: я люблю Франсуа.

Я знаю, что ты считаешь меня полубелой, потому что я пишу тебе о таких вещах. Ты упрекаешь меня, что я пренебрегаю африканскими обычаями, что я хочу выйти замуж за того человека, которого люблю, а не за того, который готов заплатить за меня.

Но ведь вено не является исключительно африканским обычаем. Такой обычай существовал и в Европе, и даже в Израиле. Однако там, где люди принимают Христа, он оказывается совершенно ненужным. Я пишу тебе не как европейская африканка, а как африканская христианка.

Как христианка я верю, что Бог создал меня. Ему одному я и обязана своей жизнью. Никто из земных отцов не платил когда-либо Богу за свою дочь. Поэтому у земного отца нет прав что-то заработать на своей дочери.

Как христианка я верю, что Иисус Христос умер за меня. Он уплатил единственную цену за меня – Свою Кровь. Всякая другая цена – это цена за рабыню.

Как христианка я верю также, что мною руководит Дух Святой. Но Он может руководить мною только в том случае, если я пользуюсь правом свободного выбора.

Так как я свободно избрала Франсуа, я и останусь ему верна. Неужели ты действительно думаешь, что вено может воспрепятствовать жене убежать от мужа?

У меня есть подруга, отец которой получил шесть тысяч африканских франков, когда отдавал ее замуж. Она же сказала себе: если тело мое стоит так дорого, тогда я могу извлечь из этого пользу и для себя. И она начала торговать своим телом. Чувствуешь, если вено является чем-то приличным, то и проституция – что-то приличное.

Быть может, ты полагаешь, что Франсуа станет лучше обращаться со мною, если он что-то заплатит за меня? Если бы это и было так, я не стала бы выходить за него замуж. Потому что я была бы тогда для него вещью. А я ведь человек.

Совсем неправда, что деньги делают женщину более послушной, а мужчину более верным. Деньги – это в лучшем случае цепь, к которой прибегают там, где нет любви. Но цепь можно разорвать. Деньги и вещи можно вернуть. Любовь же, которая сделала свободный выбор, - нерасторжимая связь.

Дорогой отец! Пожалуйста, не думай, будто мы неблагодарны. Мы всем сердцем любим тебя. Мы знаем, какую жертву ты принес ради меня, особенно во время моей учебы. Нам известны твои финансовые трудности. И мы не хотим бросить тебя на произвол судьбы.

Мы просим тебя только об одном: позволь нам начать без долгов! Позволь нам основать свой собственный дом! Только в этом случае мы сможем действительно помочь тебе и показать, как мы благодарны тебе.

Франсуа предложил мне взять моих троих братьев к себе, если они пойдут в школу здесь, в И… Разве это не великое доказательство его любви ко мне, разве это не большее доказательство, нежели деньги, которых у него нет и которые он должен тебе дать за меня?!

Дорогой отец! Благослови наше начало!