Читаем Я - Эль Диего полностью

Тем вечером я позвонил Кареке, который был моим другом, и я не посчитал нужным что-либо от него скрывать. Я рассказал ему, во что превратилась моя лодыжка, и что я буду играть на уколах. А затем предупредил его: «Антонио, перед матчем мы с тобой поздороваемся, но потом… будем биться до смерти, а?». И он, настоящий феномен, ответил мне по-португальски: «Все хорошо, Диего. А теперь отдыхай, отдыхай»… Бразилец был прав: моя лодыжка болела так, что я с трудом мог доковылять от кровати до ванной и обратно. «Негр» Галиндес попытался было сделать мне массаж, и только он меня коснулся, как я издал жуткий вопль, от которого едва не рухнули стены. Единственные слова, которые я выдавил из себя, были: «Мне больно, мне больно». К счастью, скоро подъехал Коппола, на все приметы было уже наплевать, главное, чтобы он был рядом. Окружающая обстановка стала постепенно разряжаться; не знаю, может быть, потому, что многие из моих партнеров уже мысленно смирились с поражением. Вечером, за день до матча, в отеле справляли свадьбу, и невеста подарила мне маленький букетик… Как ни странно, начиная с этого момента на наших лицах стали появляться улыбки, и они не исчезли даже после того, как я узнал, что руководители аргентинской делегации уже зарезервировали 26 обратных билетов на следующий день после игры. Меня убеждали, что такой шаг не был выражением недоверия к нашей сборной, а всего лишь рутинными хлопотами, соответствовавшими данному этапу чемпионата, на котором проигравший вылетал из розыгрыша. Я им поверил, хотя и ощущал себя при этом отвратительно; казалось, что мы заранее приговорены.

На самом деле, более половины того матча, сыгранного 23 июня, в субботу, нельзя назвать «футбольным матчем». В течение первых 55 минут мы пережили настоящий кошмар: удары в штанги наших ворот, дикие промахи Мюллера, невообразимые «сэйвы» Гойко… Все это время мы, стиснув зубы, оборонялись; этому мы научились у итальянцев: держаться, держаться и не прощать соперника, как только появится шанс, пусть и мизерный, для контратаки. И та наша комбинация была образцом контратаки: я ушел от опекавших меня Рикардо Роши и Алемао, направляясь по диагонали к правой бровке, тогда как Каниджа открывался на противоположном фланге. Я сделал ему передачу с правой ноги, когда Роша висел у меня на шее, а Мауро Галвао и Бранко еще не успели меня прикрыть. Кани вышел один на один с Таффарелом и преподал настоящий урок как нужно завершать атаки: он легко обыграл его и с левой ноги отправил мяч в сетку… Супергол! И дикая радость! Омрачало ее только одно: бразильские журналисты обвинили Алемао в том, что он не сбил меня с ног, в том, что не захотел этого делать, так как играл вместе со мной за «Наполи»… Ложь! Он не смог меня остановить только потому, что я застал его врасплох своим финтом накоротке. Если бы я не проделал тот финт, он бы наверняка меня свалил, не убивая при этом; он был слишком порядочным для того, чтобы предпринять нечто подобное. В итоге этот великолепный гол подорвал боевое настроение бразильцам, и они уже не нашли в себе силы переломить ход матча.

В нашей раздевалке царила такая радость, что я напрочь забыл о боли в лодыжке. Я забыл обо всех своих болячках. Самое главное, что мы продемонстрировали, что сборная Аргентины — это не только один Марадона: у нас уже была крепкая оборона, самоотверженная полузащита и выдающийся Каниджа, который мог завершать атаки. Мы бы никогда не смогли обыграть такую команду, как Бразилия, если бы в порядке был лишь один Марадона.

После всего этого единственное, о чем я просил Бога, это чтобы восстановились все травмированные. И мы хотели всего и сразу; мы бы остались довольны только в случае завоевания чемпионского титула. И в то же время мы не хотели, чтобы нас считали фаворитами. С чего бы вдруг, если мы побеждали с огромным трудом? Тот триумф мы посвятили Нери Пумпидо, и наконец-то получили удовольствие от нашей победы.

Как же я наслаждался вылетом Бразилии из розыгрыша ЧМ-90! Вылетом Бразилии, а не Кареки или Алемао, с которыми я сблизился, выступая за «Наполи», и знал, что они будут очень сильно переживать случившееся… Но я предпочел бы, чтобы страдали они, мои друзья, а не моя страна… Моя страна, которая наслаждалась этой победой, как никакой другой. Да и они, разве же они не были бы счастливы, если бы обыграли нас? И тогда они радовались бы несоизмеримо больше, чем в случае победы над Голландией, Германией, Италией, над кем бы то ни было! Точно так же, как мы. Как и я. И все-таки, как же это прекрасно — победить Бразилию!