Читаем Я, Дрейфус полностью

Сэм Темпл пришел прямиком из зоопарка. Он специально попросил назначить посещение на это время, чтобы рассказать все по свежим следам. Он надеялся, что пропитался запахом обезьянника, где они провели большую часть времени, так что Дрейфус сможет косвенно поучаствовать в их прогулке.

Войдя в камеру, Сэм заметил разбросанные в беспорядке бумаги на столе Дрейфуса и порадовался. Это косвенно указывало на свободу автора. Когда он вошел, Дрейфус тут же встал и, улыбаясь, протянул Сэму обе руки. Сэм отметил, как эти открытость и дружелюбие отличаются от натянутости первой встречи. И не без удовольствия предположил, что Дрейфус так переменился, потому что стал работать, писать, и груз на его душе стал полегче. Они уселись бок о бок на койке.

— Я только что от них, — сказал Сэм. — Мы ходили в зоопарк. Все вместе. Люси, Мэтью, Питер и Джин.

— А Сьюзен с детьми?

Сэм готовился к этому вопросу.

— Ей нужно было отвезти детей к своей матери, — сказал он. — Они заранее договорились. Быть может, в следующий раз.

Дрейфус довольствовался этим объяснением, но Сэм опасался, что долго скрывать от него предательство невестки не получится.

— Рассказывайте все подробно, — попросил Дрейфус.

Он был похож на маленького мальчика, которому не терпится услышать рассказ о гостях, куда его не взяли.

И Сэм подробно описал их маршрут, от слона к обезьянам, далее в аквариум и к змеям, потом опять к обезьянам, оттуда к пандам, медведям, птицам и снова к обезьянам. Рассказывал о каждой остановке, о том, как радовались дети, особенно Джин, как Питер о ней заботился, поднимал ее, чтобы она могла прочитать надписи на клетках. Он описывал, как забавно они передразнивали зверей, но не упомянул о посетителях, которые говорили: «Посмотри-ка! Это же вроде дети Дрейфуса. И их мать. Хватает у них наглости!»

Дрейфус слушал молча, только улыбался и посмеивался.

— А как Мэтью? — спросил он, когда рассказ был закончен.

«Ну что я могу сказать про Мэтью», — подумал Сэм.

— У него все хорошо, — солгал он, вспомнив, как грустен был Мэтью, как заставлял себя радоваться вместе со всеми.

— Чем он занимается?

— Он много бывает у Люси и детей. Он и Сьюзен, — снова солгал Сэм. — Он мне очень нравится. Порядочный человек. Страстно верит в вашу невиновность. Он каждый день с кем-то встречается, пытается добиться апелляции.

Последнее было чистой правдой. Мэтью показал ему список людей, во власти которых было возобновить расследование. И он им всем писал прошения.

— Знаете, я очень по нему скучаю, — с нежностью сказал Дрейфус. — По Люси, конечно, тоже. Но с Мэтью у нас кровная связь. Это совсем другое. Расскажите о детях, — попросил он, помолчав. — Как они выглядят?

— Они очень похожи на Люси. Оба. Красивые, — улыбнулся Сэм. — Мне удалось найти для них учителя. Его зовут Тони Любек, он сын моего друга. Пишет докторскую диссертацию. Он ходит к вам домой каждый день. Длинноволосый, внешность довольно эксцентричная. Питер и Джин от него в восторге.

— Вы очень ко мне добры, мистер Темпл, — сказал Дрейфус. — Надеюсь, когда-нибудь я смогу вас отблагодарить.

Это был подходящий момент перейти ко второй цели визита. Сэму не терпелось узнать, как продвигается книга его клиента, но давить на него он не хотел.

— Как книга? — спросил он как будто невзначай.

— Оказалось, мне нравится писать, — сказал Дрейфус. — Каждый день жду этого с нетерпением. Не знаю, хороший текст получается или плохой, но мне-то точно хорошо.

— Хотите, чтобы я почитал? — спросил Сэм. — Если вам нужно независимое мнение.

Дрейфус поколебался.

— Пожалуй, нет, — сказал он. — Это будет как свой дневник дать почитать.

Сэма этот ответ насторожил. Если Дрейфус уже воспринимает свою работу как исповедь, он вполне может в конце концов отказаться от публикации. Но сейчас Дрейфус этот вопрос поднимать не хотел. Пока рано. Однако он его беспокоил. И Сэм все-таки решил ответить.

— Да, это очень личное занятие, — сказал он, — но в конечном счете цель его — оправдать вас, доказать вашу невиновность, в которой уже убеждены тысячи людей. Вы пишете не только для них, но и для своих обвинителей — чтобы доказать им, что допущена судебная ошибка.

— В настоящий момент это только для меня, — сказал Дрейфус.

Сэм решил пока что оставить все как есть. И больше не спрашивать, как продвигается книга, о чем Дрейфус пишет. В свое время он повидал немало писателей, которые поначалу так же скрытничали, но в конце концов побеждало обыкновенное тщеславие. А Дрейфус при всей своей цельности — человек, такой же как все, и недостатки у него такие же.

— У меня пока что сомнения по поводу формы, — Дрейфус сам продолжил разговор.

Сэм втайне обрадовался — ему послышалась в этой фразе нотка тщеславия.

— Может быть, в следующий раз? — предложил Дрейфус. — Но я не хочу ничего менять, — добавил он. — Даже ради того, чтобы увеличить продажи или получить больше денег. Я не изменю ни единого слова. — В его словах сквозила досада.