Читаем Я дрался с Панцерваффе полностью

Дошли мы до места, торговки вышли. Высадили мы наших подопечных. Один говорит: "Старшой, дай нам барахло, что на нас, продать. Нас все равно переоденут. Мы сейчас на свои вещи лепешек у бабок наменяем" - "Пожалуйста, но через 15 минут чтобы все стояли здесь". Им некуда бежать - место открытое, песок везде: с одной стороны Волга, вверху на обрыве сосны стоят. Они там с бабками поторговали, поторговали, те набрали кто пиджак, кто брюки, кто рубашку - все обменяли, потому что нечего было носить, это же было дикое время. "Становись! Пошли!" И мы 3 километра шли 3 часа! "Старшой, мы поссать хотим". - "Ну, поссыте, ребята". - "Кушать хотим". - "Давайте, кушайте". Что тут скажешь, - прикладом же бить не будешь. Они все мужики опытные, с 10-го, с 15-го годов, уже были на войне. Некоторые ведь по глупости попали в эту штрафную роту. Я же посмотрел их личные дела. Отстал от поезда: суд решил - 10 лет с заменой на 3 месяца в штрафной роте. Вот так! Но были и те, кто был осужден за бандитизм, воровство и прочие преступления.

Привел я их туда, там стоит палатка, и дежурный у палатки: а остальное землянки. Пока я с дежурным разговаривал, они тут, - раз, разбежались, и нет моих солдат. Они растворились в этой массе, друзей-приятелей там встретили, - а там уже тысяча человек. "А где твои? Ну ладно, найдем..." Я отдал документы и уехал. Господи, вот наказание было!

В Горьком я познакомился с одним парнишкой из города Углич, Костей Конахистовым. Мы с ним спали на одной двухъярусной кровати. Все курсанты страдали недержанием мочи от недоедания. Поэтому менялись местами.

Из Горького, в июне месяце 1943 года, нас направили на Курскую дугу. Я попал в пехоту. В 5-й Гвардейский воздушно-десантный полк 2-й Гвардейской воздушно-десантной дивизии. Так что воевать я начал пехотинцем. А командир взвода, Притуляк, взял Костю к себе на батарею 45-мм пушек. И вот на фронте Костя был в батарее, а я рядом в пехоте: "Костя, как дела?" - "Да нормально". Потом из одного боя выхожу, у ребят спрашиваю: "А где мой брат Костя?" - "Он ранен в живот...." Я прихожу в роту, говорю: "Ребята, Костю убили. Давай помянем его, выпьем по 100 грамм". Выпили мы по 100 грамм - и вперед, на Запад. Я уже и забыл о Косте. Война закончилась, прошло 35 лет, и вот в сентябре 1978 года совершенно случайно мы встретились... Смотрю, он седой. Мы обнялись, заплакали. Оказывается, его ранило, он попал в госпиталь, а в 1944 году его комиссовали.

Помню ли я свой первый бой? Помню, конечно. Это был ночной бой под Курском. Мы пошли в атаку, и немец положил нас огнем. Мы залегли, темнота кругом. Командир батальона кричит: "Вперед, вперед!" Пули свистят, трассирующие пули летят. Такое состояние было... Идти на огонь никто не хочет - все лежат, закопались. А у меня не было лопаты. Хоть носом копай землю! Я решил, что, коли жив останусь, лопату себе найду. Потом в одной деревне я нашел здоровую совковую лопату. Черенок пополам сломал и первое время так и носил совковую лопату, пока не нашел нормальную малую саперную. После этого я лопату никогда не бросал, потому что это была твоя жизнь - идешь, она у тебя к вещмешку прицеплена, как только остановились, так сразу окапывайся. Это закон. Только так: у тебя должна быть лопатка, винтовка в порядке, и ты должен четко знать свою задачу, а остальное судьба. Так вот, возвращаясь к первому бою, командир взвода говорит: "Марков, иди к командиру роты. Скажи, что мы не можем идти вперед, потому что немец накрыл нас огнем". Я ползу назад по-пластунски, смотрю - лежит солдат. В свете немецкой ракеты я вижу, что у него осколком всю грудь распороло. Он ничего не говорит, только мычит. Я его перебинтовал, а он так и лежит, ничего не говорит... Вообще, я крови боялся с детства. А в пехоте настолько привык... Там сидишь в окопе, кушаешь. Снаряд рядом разорвался, земля тебе в котелок - так ложкой откинул ее, и дальше ешь. Все грязное, руки помыть негде. Перевязываешь товарища - все в крови, сплошная антисанитария. По возможности мы, конечно, пытались содержать себя в чистоте, но не всегда удавалось....

Я выполнил задание, вернулся, и всю ночь мы пролежали под этим огнем. Кое-как окопались (мне дали лопату). Потом включилась артиллерия, побила их огневые точки, и мы пошли вперед.